Мы крутились по полу несколько секунд, пока не оказались под «брюхом» «Ноября».
— Брина, уходите, — крикнул я.
— Есть, капитан.
Военные иишки отличаются от гражданских одним небольшим нюансом. В отличии от последних им абсолютно плевать на три пресловутых закона робототехники. И если капитан прикажет, то они его неукоснительно выполнят. Даже если капитан в результате сдохнет.
С громким скрежетом главный шлюз начал открываться. А воздух со свистом и с каждой секундой всё быстрее покидал станцию.
Ломов вскинул голову озадаченный происходящим. Не мешкая я извернулся и врезал ему ногой в грудь, одновременно вырываясь из цепких пальцев.
Отрешённого откинуло в сторону и потянуло наружу воздушным потоком. Нелепо засучив руками тварь пыталась за что-то ухватиться. К счастью, ему это не удалось. А я ухватился за одну из опор корабля. Только это не помогло.
Станцию тряхнуло, и не удержавшись я устремился в след за отрешённым. Туда, в открытый космос, как и несколько недель назад. Только сейчас на мне не было скафандра.
«Глеб, держись!» — закричал Мыш.
Я бы рад, мой маленький мышонок, только мне не за что больше держаться.
В последний момент я попытался ухватиться за шлюзовой люк. Но он скрылся в корпусе станции. Нелепый взмах руки. И звёзды. Вокруг, везде. Это только в фантастике, которую так любил Лео, главный герой выживает, оказавшись в космосе без скафандра. В жизни всё иначе.
Меня обжигают испепеляющие солнечные лучи. Моё нёбо и ноздри покрылись инеем. А тело отекло распираемое внутренним давлением.
Последнее, что я увидел, огненная волна поглощающая всё вокруг.
Жар, холод, боль. И тьма. И тихий голос мышонка:
«Я спасу тебя».
Меня выписали через два месяца после схватки на станции «ОСЬ-7». Большую часть времени я пролежал в медикаментозной коме, будучи погружённым в регенерирующий гель. Когда очнулся, ещё неделя ушла на восстановление и различные анализы и тесты. После чего главный врач военного госпиталя на Новой Москве дал мне понять, что пора и честь знать. Когда я сказал, что мне некуда идти. Мне ответили, что меня уже ждут на выходе.
Перед выпиской мне благосклонно выдали набор казённой одежды. Стандартная тёмно-синяя форма Российского Космофлота, без опознавательных знаков, короткая куртка под кожу и ботинки.
Ничего личного у меня не осталось. Ни вещей, ни корабля, ни команды. А двое друзей навсегда остались на орбите Земли, превратившись в атомный пепел.
Выйдя на улицу, я невольно поёжился. Зимой в этих широтах Новой Москвы редко бывает по-настоящему холодно, но всё же температура опускается ниже нуля. Ко всему с моря дул пронизывающий ветер, и куртка совершенно от него не спасала.
Пока я лечился, Мыш так и сидел где-то внутри меня, слившись с клетками организма. Видимо не желал угодить в руки экспериментаторов в белых халатах. Только когда я очнулся, Мыш начал разговаривать со мной. О том, что с нами произошло крылатый мышонок знал не больше, чем я.
У главных ворот, на парковке, меня ждали. Рядом с чёрным внедорожником с военными номерами стоял Марк Иммануил по прозвищу Кант собственной персоной. Вот уже кого я не ожидал здесь встретить. Значить адьютанта тогда, на Земле, отправили в анабиозе на планету, и он не погиб на станции? Возможно, и Дим выжил.
— Здравствуйте Глеб, — Марк протянул мне руку.
Недолго думая, я пожал её.
— И вам не хворать, — ответил я. — Как вы?
— Благодарю, хорошо.
— Марк, давайте на «ты».
Марк смущённо глянул на меня.
— Хорошо, как … скажешь.
Признаться выглядел он похуже, чем я. Бледное, осунувшееся лицо. Синяк под глазами. Если Марк выглядел хорошо, то тогда я идеально.
— Куда едем? — спросил я.
— В штаб. Вас ждёт адмирал.
Я только кивнул в ответ. В штаб так в штаб. Мне всё равно некуда идти.
Меньше, чем через минуту внедорожник, чуть слышно гудя электромоторами, мчал нас по широким улицам города.
Адмирал принял меня сразу. В каком-то дурацком кабинете, оформленном под старину. Резная мебель из массива, кожаные кресла, тяжёлые шторы безумно-бордового цвета, расшитые золотом. На одной из стен огромная картина, пейзаж — тайга, горы. Странно, в этом месте я ожидал увидеть космос, звёзды, другие миры. На худой конец море, но никак не тайгу и горы.
Увидев моё изумление, Диков усмехнулся и сказал:
— Глеб, не смотрите на меня так. Этот кабинет оформляли задолго до того, как я родился. Это долгая история. Если хотите могу вам рассказать, но не сегодня.
— Увольте меня от таких рассказов, — ответил я.
— Как скажете. Тогда присаживайтесь.
Не возражая, я принял его предложение и выбрал одно из кожаных кресел за прямоугольным столом. Диков сел напротив.
— Прежде, чем начать, хочу сказать, что сожалею и…
— Не надо, адмирал. Слова — это пустое. Мы знали, на что шли.
Адмирал в недоумении посмотрел на меня, мотнул головой и сказал:
— Вы не дослушали. Я же правильно понимаю, что вы про вашего Шнайдера и нашу Анну?
— Да. Они погибли вовремя той схватке на станции.
— Только после её захвата мы там не обнаружили их тел.
— Что?
— Вы правильно поняли. Были другие погибшие, много. Но ни Анны, ни Шнайдера среди них не было.