На долгие размышления у меня времени не было. Стоит попробовать. Не знаю, какие способности даст мне слияние с Мышем, но это шанс выйти победителем. Других попыток может и не быть. А если не получится, Брина сможет самостоятельно увезти детей со Станции.
Не став тянуть время я сказал:
— Брина, позови Вику и Леру.
Остальную ребятню я знал плохо, поэтому за старших в моё отсутствие придётся остаться этим двум девчушкам. Надеюсь, они справятся.
Первой на рубку зашла Вика. Увидев мышонка, она радостно закричала и бросилась к нему.
— Мыш. Ты цел? Как ты?
— Хо-ро-шо, — ответил Мыш, оказавшись в объятиях девочки.
Нежности пришлось прервать, как только в рубке появилась Лика.
— Все здесь. Теперь слушайте меня внимательно, — сказал я. — Брина, тебя это тоже касается.
— Слушаю, капитан, — ответила моя помощница.
Девочки же только молча кивнули с очень серьёзным видом.
— Мы с Мышонком выйдем наружу. Нам надо провести беседу в ангаре.
— Они же вас схватят, — вскрикнула Вика.
— Вам не стоит ни о чём беспокоиться, — попытался я успокоить девочек. — За происходящим будет присматривать Брина. И если что-то пойдёт не так…
— Она атакует? — перебила меня Вика.
— Да, атакует. Потом вы улетите. Рядом со Станцией находится крейсер Российского Космофлота «Дмитрий Донской». Вы расскажете, что здесь происходит.
— Мы не бросим вас, — возмутилась Вика. — Они же…
— Отставить, — оборвал я девочку.
Мне ещё детской истерике на борту не хватало. Придётся вам всем повзрослеть раньше времени, сколь бы прискорбно это не было.
— Мы попробуем договориться. И если получится, то покинем Станцию все вместе, и вы, и я, и пленники. Я не собираюсь здесь задерживаться. Но может случиться так, что вы останетесь единственной надеждой на наше спасение. И тогда вы должны делать всё быстро и чётко. Ясно?
Девчонки в ответ дружно закивали.
— А раз так, — продолжил я, — то сейчас вы пойдёте и разместите всех ребят в койках, и активируете компенсаторы гравитации. И о себе не забудьте.
Когда Вика и Лика покинули рубку Брина спросила:
— Капитан, почему вы не сказали им всей правды?
— А ты сама как думаешь?
— Вы думаете, что кто-то из детей отрешённый?
— Надеюсь, что это не так.
Вздохнув, я сказал, обращаясь к мышонку:
— Слияние займёт много времени?
— Нет. Минуту, возможно чуть больше. Ты готов?
— Подожди. Брина, включи громкую связь.
— Готово, капитан.
Моя помощница стала через-чур официальной. Что-то с этим не так.
— Надо поговорить, — крикнул я.
Отрешённый тут же приблизился к люку.
— Глеб, что ты надумал? Ваше время на исходе.
— Мне нужен второй корабль к этому ангару. Чтобы сразу отправить туда детей и заложников.
— До соседнего ангара лень идти? — усмехнулся отрешённый.
— Можешь думать, что угодно. Хочешь проверим, что мне дороже — заложники или корабль.
Отрешённый поморщился. На этом словно искусственном лице любые эмоции выглядели насквозь карикатурно.
— Будь по-твоему, сейчас перегонят.
— И я сам выйду его проверить, — добавил я. — Вдруг вы что-то забудете.
— Будем рады тебя видеть. Только сними скафандр. Нам не нужны здесь разного рода неожиданности.
Сглотнув подступивший к горлу комок, я ответил:
— Хорошо. Только и твои пусть не дуркуют. Любая попытка проникнуть на корабль, когда я буду выходить, будет пресечена. Бортовой ИИ откроет огонь.
— Так ты погубишь и себя, и пленников.
— Иишке плевать, сколько будет жертв. Она выполнит мой приказ.
Когда мы закончили, Брина отключила звук и сказала:
— Мне не плевать, сколько будет жертв, капитан.
То, что я задумал, простому смертному, да ещё и без брони, не по силам. Не знаю, какие возможности мне подарит Мыш, но надежда только на него.
— Можем начинать, — сказал я мышонку.
— Тогда не шевелись. И не волнуйся.
Мыш ловко вскарабкался мне на загривок. Принялся там вошкаться, словно желая за гнездиться. Я почувствовал лёгкий укол коготков и от неожиданности ойкнул.
— А говорил, что будет не больно.
— Извини. Это я не аккуратно. Сейчас. Начали.
Больше всего это походило на гигантскую волну, даже не прибой, а скорей уж цунами. Оно подхватило меня и швырнуло в неизвестность, ничуть не беспокоясь о моём состоянии. Больно не было. Стало страшно.
Когда мы слышим фразу «промелькнула вся жизнь», она нам не кажется жуткой. Очень зря. Я вспомнил каждую секунду своей жизни словно в ускоренной перемотке. От первого вдоха и крика в руках врача. Счастливые лица родителей, ещё такие молодые. Мои первые шаги и падения. Радостный смех и страшные обиды, ставшие с годами ничего не значащей мелочью. Детский сад. Воспитательница Нина Матвеевна, которая отчитывает нас с Мишкой за драку. Мы тогда не поделили пожарную машинку, дурацкую, даже без радиоуправления.
Школа. Я совершенно не серьёзный с букетом на линейке в первом классе. Учителя. Одноклассники. Друзья. Первая серьёзная драка и наивная влюблённость. Рыжеволосая Надя с канапушками на всё лицо. Почему я в неё тогда втрескался? Даже сейчас для меня это осталось тайной. А тогда Мишка смеялся над нами и дразнил. Мы даже подрались из-за этого.