Последний восклицательный она разделила между Юношей и Бронзовым. Бандит укутался в тени и печальном раздумье. Теперь он по-настоящему мучается. Ему вспоминается лицо Брюнета, желавшего покончить с прошлым при помощи выстрела. Бронзовый будто натягивает на себя то лицо, тот калечащий испуг и отчаяние, не желающее принимать себя. Собственная кожа противна ему, собственный череп, собственный запах.
Признаться, бандит придумал план бегства. Трудно представить, что будет, когда золотой свет вырвется наружу, и Бронзовый приготовил для себя курок и лезвие. В эту минуту над пистолетом Дельфа и ножом Маниха навис скорбный взгляд.
Бандит швыряет оружия в сторону и садится так, чтобы настоящему наказанию было комфортнее. Комфортнее и приятнее обратить гнилого слабака в прах, годный лишь на то, чтобы усладить игривый ветер. На пальцы девушки Бронзовый смотрит, как на палача, который вот-вот сделает мир чище.
Тепло просачивается сквозь джинсы. Девица коленями обнимает коробку. Руки трясутся, касаясь крышки.
– Ты не обязана страдать из-за нас, – шепчет Юноша. – Если мы умрём в следующую минуту, пусть тебя найдут такой, какой ты была до могилы.
Устроившись позади девушки, Юноша закрывает её лицо ладонями. Могилу заволакивает тьма. Три пары глаз смыкаются. Текут мгновенья в слепом ожидании щелчка, который, как ни жди, окажется резким и внезапным. Вот… Уже сейчас. Сейчас… Прямо в эту секунду! Ну же…
Щёлк!
В груди закипает горячее море. Под тёплой кожей накаляются кости. Стены восторженно сияют, принимая долгожданного гостя. Могилу покидает золотой ангел; он торопится ввысь, спешит осветить другую могилу, шире прежней, и будет лететь, пока каждая из усыпальниц не ослепнет от его явления.
Пальцы Юноши укутали горящие рукавицы. Бронзовый, приоткрыв глаза, видит, как Девица обнимает солнце. Яркое, желанное, неприступное. Оно, точно мёд, манит голодных пчёл. Жёлтые стены украшает рой теней. К свету бросаются десятки тел. Они разбивают головы о землю, становясь настилом для летящих следом. Уже через мгновение пол могилы усеян искателями счастья, их втаптывают в землю босоногие собратья.
Тяжёлое дыхание Юноши забивает ухо Девицы. Сквозь его пальцы она видит ломаную линию безобразных лиц, спешащих сменить друг друга. Рычащие варвары рвутся к сиянию, но кажется, будто их волнует девушка и самый жуткий из них сейчас схватит её за ногу. Она закрывает глаза, желая всем телом спрятаться за маленькими веками. Рук она больше не чувствует, но солнце, которым они управляют, не только причиняет боль, но и сжигает устрашающих бесов. Значит, нужно держаться до последнего. Нужно держать.
Юноша устаёт прятать взгляд за девушкой. Разуму больно оттого, что он слышит злобный рык, но не видит, насколько он близок. Открыв глаза, он жалеет о прошлом, пусть не помнит его. Могила доверху наполнена дикарями. Искалеченными, грязными, прячущими наготу в мокрых тряпках. Сыплясь друг на друга, они возводят башни из людей. К телам их будто пришита чужая старая кожа. Злобные глаза и острые клыки блуждают по лицам. Каждый стремится первым притронуться к солнцу. К яркой звезде тянутся паразиты – червивые головы, пальцы-черви, – встретив свет, они гниют заживо и позволяют сгнить следующему по очереди.
Размашисто швыряя локти, Бронзовый расчищает себе путь к солнцу. Казалось, он уже давно прибит тушами к земле, Юноша не скрывает улыбку при виде выбравшегося соседа. Пока не всматривается в его глаза: бронзовый блеск уступил золотому, лицо бандита растворяется в злобной тени. Выкинув вперёд руку, он касается пальцами света. Золотой воск скатывается по коже и исчезает под рубашкой, рисуя на лице бандита блаженную улыбку. Позволив дикарской парочке сгореть, он решает прыгнуть навстречу солнцу, укрыть его телом, утопиться в благодатном свечении… Но подобных желаний уже целая яма. Смыкаются сутулые стены, желая испечь бронзовый блин. Мужчина рычит от натуги, мышцы надувают побелевшую кожу. Дюжины плеч усердно тянутся друг к другу и, когда они всё же встречаются, места в могиле для Бронзового не остаётся.
Стены давно почернели, но этого не увидеть под золотыми обоями. Как не ощутить холодную морось. От жара никуда не деться. Кажется, что внутренние органы заменила однородная кипящая субстанция. Девица больше не может терпеть. И в тот момент, когда она осмеливается отпустить солнце, оно мучительно взрывается, оставляя от могилы забытое воспоминание и дьявольски чистую пустоту.
