– Может быть… Того же захотел и этот парень, узнав, кем он может оказаться в прошлом. Гм, странно звучит… А потом он так близко к сердцу воспринял то, что он – это я! Ему стало невыносимо жутко! Он наглядным образом показал, как я должен мучаться; обязан пустить пулю в башку, а не жить и мириться. Такова моя природа, даже вычеркнутый из списка живых пожелает остаться пустышкой…
Бронзовый с болью отрывает от языка речь. Лицо его, облитое потом, постоянно бегает около Девицы.
– А ещё он убил Дельфа, – продолжает бандит. – Не передать словами, как я мечтал увидеть Дельфа мёртвым! Моим желанием можно было выкопать могилу намного глубже этой. А когда это произошло… Гм, ничего хорошего. Мне попросту плевать. «Великое сокровище, которое доставит сердцам истинное духовное счастье»… Тьфу! Никакой истины. Никакой духовности. Никакого счастья.
– Тебе есть, чему радоваться, – подбадривает Девица. – Как же я хочу узнать себя… Вспомнить, что предпочитала на завтрак, что надевала на свидания, кто был моим кумиром…
– И что, тебе полегчает от гречневой каши, зелёной юбки и Гевина Борна в узких штанишках?
– Что за Гевин Борн? – интересуется Девица.
– Все девочки твоего возраста балдеют от этого вылизанного попугая, – раздражённо добавляет Бронзовый. – А поёт он не лучше меня.
– Напой что-нибудь из него.
– Нет, даже не мечтай, – кряхтит бандит и попадает под настойчивые девичьи мольбы.
Сдавшись, Бронзовый завывает настолько противную и слащавую песню, что даже мёртвому Брюнету делается дурно, и к тому моменту, когда бандит, наконец, закончит, снега на ушах мертвеца окажется значительно больше, чем было до этого.
Песня Бронзового смешит Девицу, и он сам неожиданно улыбается, за что вскоре мысленно проклянёт себя.
Туман мастерит потолок для могилы. Сквозь густую дымку не разглядеть ни звезды, ни кусочка неба, ни того, что намекало бы на течение суток. Он так тщательно укрывает головы, будто желает оградить погребённых от явлений злого внешнего мира.
– Как думаешь, много людей там осталось? – Взгляд Девицы перепрыгивает с плывучего облака на Бронзового.
– Трудно сказать. Может, жизнь пошла своим чередом. Выглянуло солнце. Вчерашние животные надели галстуки и рубашки. Прожевав ночной кошмар, они поцеловали детей да жён и отправились на работу… – молвит бандит, печально созерцая землю. – Но, возможно, они перебили друг друга. Город, или даже весь мир, усыпан трупами. Горстки выживших догрызают кости бывших начальников, соседей, родственников. Тех, кого они презирали, кому боялись сказать о своей ненависти. Каждый неугодный ныне живёт чавканьем, омерзительным эхом и дурным послевкусием. Все, кто остался, исчезнут, и мы вслед за ними. На земле не останется лицемеров.
– И ради чего это всё? Они были готовы умереть, чтобы узнать, что прячет коробка, а пали, не коснувшись её.
– К чему ты клонишь? – голос Бронзового подчеркнуло подозрение.
– Мне надоело ждать смерти. Мы откроем коробку, – решительно заключает Девица.
К подозрению присоединяется интерес.
– Ты хотела этого с самого начала. Будь уверена, сейчас тебе никто не помешает.
– Я не собираюсь этого делать. – Девица убеждённо мотает головой. – Ты сделаешь.
– Я к ней не притронусь. – Бронзовый желает спрятаться в стене.
– Почему?
– Ты хотела золота, ты и открывай.
– Ты тоже хотел!
Робкая тень подпрыгивает вместе с Бронзовым.
– Я не открою коробку, и точка!
Крик его, смешавший гнев, испуг и усталость, врезается в стену и с рикошетом улетает вверх, прорезав в туманной пене дыру, в которую тайком заглядывает раненая луна. Бандит выбегает к свету и с размаха бьёт по золотому мячу. Минуя тело Брюнета, коробка царапает землю и, оставив за собой небольшую траншею, утыкается в кроссовки Девицы.
Когда Бронзовый возвращается на место, кровопролитная битва решений в голове Девицы подходит к концу. Уже готовая прикоснуться к золотому лучу, она чувствует чужую руку на плече. Юноша не позволяет девушке двинуться, страх и храбрость перевязали уродливое лицо. Он выглядит умирающим щенком, искупавшимся в смоле. Хриплый голос, забывший своё звучание, выползает из грязного рта.
– Ты не должна этого делать. Если не осталось другого выхода, я открою её.
– Что? Ты с трудом дышишь, – шепчет Девица. – Я не позволю тебе…
– Приглядись… – хрипит мальчишка. – Похоже на то, что я заглянул в коробку и никогда этому не возрадуюсь. Даже слепой найдёт меня омерзительным, никчёмным… Уродом!
Девушка уводит взгляд, Юноша сильнее сжимает плечо, кристально-белый глаз опирается на обугленную кожу.
– Не надо пачкать последнее, – продолжает он, пытаясь встать. – Твой разум помутнён, но, уверен, у тебя одной здесь чистые руки. Оставь чистым и лицо. Позволь уроду довести до конца чёрное дело, и мы, наконец, покончим с этим.
– Нет! – Острый взгляд режет мальчишку. – Ясно, что мы в могиле из-за коробки, но я – единственная, кто не прятал желание открыть её! Я останусь верна себе! Хоть кто-то останется!
