Зачем хранили старую одежду не только молодого господина, то бишь Раима, но и его отца — непонятно. Хотя, что непонятного? Ткани дóроги! Сима аж присвистнула от такого изобилия фактур и расцветок. Осталось подобрать что-то, что будет выглядеть необычно, статусно и не вызовет у Семёныча отторжения.
Жех смирился с произволом вредной Серафимы и надел, что дали. Потому как спешка. Не в цветочек одёжка и ладно. А дали короткий жилет из кожи, похожей на змеиную. Объемный в плечах, сшитый по фигуре, строгий, чуть длиннее талии. Серебристая отделка из витого шнура была лаконичной и не вызывала отторжения в душе нормального русского мужика. Рубашка белоснежного шелка, а сверху антрацитово-черная чешуйчатая роскошь. И штаны с широкими лампасами из той же кожи. В итоге Семеныч сам себе понравился, как увидел отражение в зеркале. Эдакая помесь тореадора и пирата. Длинные распущенные волосы вписались в образ, добавляя эдакой лихой небрежности. Любимые сапоги-растоптыши на толстой подошве под руками бытовика-кудесника Шепри приобрели небывалый лоск и глянец. Вот как из нрекдольских вещей Симке удалось сочинить очень земной прикид? То-то, мастер красоты.
Вальс, говорите? Левая рука расслабленно легла на поясницу, а открытая ладонь правой потянулась к Серафиме в классическом танцевальном приглашении. И столько уверенного достоинства было в этом не характерном для крестьянина жесте, что ротик Оли снова округлился. На этот раз в восхищении.
А Сима слегка стушевалась.
— Дядь Жень, только музыки нет.
— И не надо, — Семёныч принял загорелую крепкую ручку в свою ладонь, помог боевой подруге спуститься с тронного подиума и встал в позицию, не выпуская ее руки. Левая рука чуть ниже лопаток партнерши едва касается зеленого платья. Светловолосая головка повернулась чуть в сторону, сильное тело чуть прогнулось в спине, тонкий шелк встрепенулся заманчивой рябью. Вторая ручка изящной пташкой порхнула за мужское плечо. Жех чуть качнулся, давая знак, и сделал первый шаг…
— Синенький скромный платочек, — тихонько, как колыбельную, напевал приятный баритон, — падал с опущенных плеч…
Глаза Серафимы подозрительно увлажнились — немудреная, но такая родная мелодия запела в крови, и женщина отдалась танцу. И пусть Жех не профессионал, вел он вполне уверенно. Неважно, что статью и ростом природа его обделила. Кто смотрит на партнера, когда в струях весеннего шелка над полом кружит такая женщина! Раз, два, три… Поворот, поворот. Раз, два, три… Придворные расступаются, освобождая стихийный танцпол. Перешептываются, пытаются кривить надменные лица, но глаз от пары землян оторвать не могут. Едва слышное пение Семёныча неожиданно стало вполне различимым, это кто-то из королей активировал акустическую магию. И почти сразу же невидимые музыканты подхватили новую мелодию. Сначала робко и не уверенно, а потом все больше входя во вкус.
Раз, два, три… Круг, еще круг.
На пути танцующей пары внезапно образовалось препятствие. Пашка изобразил щелчок каблуками, резко кивнул, обозначив лихой поклон, и требовательно протянул руку Серафиме.
— Госпожа соблаговолит подарить мне тур вальса? С вашего позволения, учитель.
— Изволь, ученик, — спокойно согласился Жех Семёныч, передавая Павлу ручку Серафимы.
И-и-и… раз, два, три…
Что слышали все прочие — неизвестно, а в душе Симы пела незабвенная Клавдия Шульженко
За них, родных,
Любимых, желанных таких…
Высоченный, широкоплечий, по юношески гибкий Пашка изумительно оттенял нестандартную для Нрекдола прелесть Серафимы. Она уже не выглядела неуместно яркой и чрезмерно рослой. Просто красота, просто гармония двух необычных людей. Землян. Павел вел широко и мощно. А как иначе, с таким-то ростом. И Сима тут же подладилась, дав волю тренированному телу. Спинка выгнулась сильнее, сильные ноги едва касались пола, шелка вихрились, то и дело на краткий миг обнажая лодыжки, оплетенные шнурами от сандалий. Да, Пашка вальсировать умел.
— Откуда? — одними губами спросила названая тетушка.
— Батя заставил научиться перед выпускным. В бальную студию гонял и сам тренировал. Офицер должен уметь, — так же тихо ответил юный наездник и приподнял партнершу за талию. Бывшая акробатка и тут не сплоховала — крыльями раскинулись обнаженные руки, а ножки подогнулись, изящно скрестились, изумляя публику профессионально оттянутыми носочками, благо сандалии позволяли.
Оля наблюдала за близкими людьми и дико хотела танцевать. Аж икры сводило. Стоило только намекнуть, и Жех бы не отказался, но не стоило. Так, как у Симы все равно не получится, а выглядеть хуже было никак нельзя. Чай не просто танец, а очередной маленький триумф землян. Оля наслаждалась каждой нотой, любовалась каждым движением танцоров. Гордилась. И тихо про себя хихикала, улавливая эмоции толпы. Господа аристо восхищались и страшно злились. Злились на себя — восхищаться землянами было не комильфо. Злились на землян, которые не вписывались в привычную парадигму. Злились на величеств, которые вынудили цвет Нрекдола видеть то, что видеть совсем не хотелось.
