– Я не разделяю мужчин на категории по волосатости, – сказала она, стараясь затолкать разыгравшееся воображение куда подальше. – А вот ноги – другое дело.
Он вскинул темную бровь.
– Ноги?
– Ага.
Его глаза быстро скользнули к собственным бутсам.
– И какие критерии?
– Сложно так сразу сказать, – задумчиво протянула она. – Конечно, в первую очередь они должны быть чистыми, но… не знаю. Пожалуй, не особо люблю костлявые тонкие пальцы. – Она содрогнулась. – Хорошо, что во Флориде все постоянно ходят в сандалиях.
– И можно сразу избежать несчастных костлявых лап.
– Именно.
Нахмурившись, он покачал головой.
– Господи.
Не обращая внимания на явное неодобрение, Джозефина кивнула на дверь.
– Ты же понимаешь, что мне нужно туда зайти? Иначе до конца турнира прослыву капризной принцессой.
Уэллс кивнул.
– Поэтому я и не попросил отдельную раздевалку сразу. Это все бред, Белль, но я не хотел, чтобы тебе пришлось его слушать. Да и я бы наверняка сломал кому-нибудь нос и нас бы выперли.
Почему-то от этого «нас» на душе потеплело. Да и от заботы тоже. Забавно, раньше она думала, что ей не понравится, если мужчина будет грозить кому-то расправой из-за нее. Но от слов Уэллса стало очень приятно.
– Хорошо, что ты не попросил отдельную раздевалку. – Она толкнула его в плечо. Он даже не шелохнулся. – Иди готовься. Постараюсь пережить лес волосатых сосков.
– Это до или после фонтана костлявых ног?
В итоге в раздевалку Джозефина зашла, хихикая не хуже школьницы. Мужчины при виде нее замолчали, но ее больше не волновало, что они о ней думают. Ее волновало другое: неужели Уэллс специально подгадал время, чтобы развеселить ее и чтобы она не боялась идти в эту зону тестостерона? Да нет, быть не может.
Или может?
Она огляделась в поисках шкафчика Уэллса, где хранились его клюшки и ее форма.
– Джозефина, сюда, – окликнул знакомый голос.
Это был Рикки – кедди, с которым она вчера познакомилась. Он стоял у дальней стены и указывал на соседнюю дверцу.
– Спасибо, – пробормотала она, подошла и открыла шкафчик, где висел новенький белый сетчатый жилет с фамилией «Уитакер» на спине. Оказывается, живущая глубоко внутри фанатка никуда не делась, потому что Джозефина с трудом подавила визг. Потом, приняв деловой вид, натянула свободный жилет через голову. Он хорошо сочетался с ее черной плиссированной юбкой-шортами, и она довольно закинула на плечо тяжелую кожаную сумку. – Ты идешь?
– Как раз собираюсь, – с ухмылкой отозвался Рикки. – А если с игрой не заладится, можно будет сходить в бар и как минимум хорошенько напиться.
– Твои слова да Богу в уши.
Они, двое новичков, направились к выходу под чужими взглядами.
– Удачи с Уитакером! – крикнул кто-то ей в спину. Опытный кедди, которого она хорошо знала. Он работал с Колхауном и часто светился на телевидении вместе со своим спортсменом. – Последние трое кедди его ненавидели.
– Тут не удача нужна, – сказал еще кто-то, – а настоящее чудо.
– Поговаривают, игра Уитакера до сих пор покоится на дне озера в «Соуграссе».
По комнате пронеслись смешки.
– Хватит, – бросил один из старших кедди, а затем подмигнул ей. – У тебя все получится.
Джозефина благодарно ему улыбнулась.
– Спасибо, обязательно. – Перед тем как выйти за дверь вслед за Рикки, она помедлила. Сейчас был идеальный момент, чтобы показать им: они могли сколько угодно смеяться над ней, но и она была не лыком шита. – Кстати, – окликнула она кедди, который посмеялся над игрой Уэллса, – ты, конечно, не виноват, что твой гольфист вечно попадает в песок. Но если тебе так нравится пляж, может, стоит взять отпуск?
Под всеобщий хохот она вышла из раздевалки.
Рикки дал ей пять.
И после этого день пошел под откос.
Турниры по гольфу длились четыре изнурительных дня.
После первого дела уже шли неважно.
Как некогда дипломированная фанатка Уэллса Уитакера, Джозефина прекрасно знала о его непростом характере. Но сегодня он решил выкрутить все датчики раздражения на максимум, потому что превратился в горгулью буквально на первой же лунке. Все ее предложения встречались или ворчанием, или отказом. Он так много матерился, что два раза к ним подъезжали распорядители турнира с предупреждением, и он расколошматил клюшку о дерево.
Закончив, Уэллс грозовой тучей направился в судейскую коллегию с карточкой, куда были записаны набранные очки.
– Черт, – сказал Рикки, подходя к Джозефине. – А я думал, это нам тяжко пришлось.
Они одновременно взглянули на гольфиста Рикки, Мэнни Тагалоа, который стоял неподалеку от грина, набросив на голову полотенце, и не шевелился.
– Вы хотя бы закончили вровень, – пробормотала Джозефина, закидывая сумку на плечо. – А у нас на три удара больше, чем нужно.
– Ну что, в душ и в бар?
– Да, выпить не откажусь.
