– Учти: если бы после вчерашнего я не чувствовал себя бэтменовским злодеем, я бы не стал отвечать.
– Ну, – сказала она без промедления, – ты действительно тот еще шут.
Господи… Теперь она про Бэтмена каламбурит? Сердце заколотилось как сумасшедшее. Вот и что тут поделать?
– Очень смешно, – хрипло произнес он. – Я… о чем мы говорили?
– Что ты фанат саморазрушения.
– Формулировка мне все еще не нравится, ну да ладно. – Он переступил с ноги на ногу, уперев руки в бока. Ощущение было такое, будто мул лягнул его в солнечное сплетение. – Наверное, я саботирую себя, потому что хочу доказать, что мне на все пофиг.
– А на самом деле?
Уэллс открыл рот, но слова не шли.
Джозефина молча стояла перед ним.
Под воротником зачесалось.
– А что на самом деле, Уэллс?
– Не пофиг, – ответил он наконец.
– Наверное, лучше спрошу, – тихо начала она, – почему тебе так сложно признать, что тебя волнует, победишь ты или проиграешь?
Господи. Он просто хотел объяснить ей, что у него тоже есть чувства. Что он готов прислушиваться к ее советам. Он не подписывался на сеанс психотерапии. Но под взглядом ясных зеленых глаз Джозефины правда сама собой подступала к горлу.
– Не хочу, чтобы гольф властвовал надо мной. Если уж… – «Заканчивай. Сказал А – говори и Б». – Если уж он потенциально способен лишить меня всего, лучше я сам брошу.
– Почему?
– Потому что тогда это будет на моих условиях. Я сам контролирую свою жизнь. Уж если сливаться в унитаз, то на плоту.
– В твоем плоту дыры, – терпеливо заметила она.
– Я в курсе, Джозефина, – огрызнулся он. – Поэтому я и не собирался тебя удерживать.
Она всплеснула руками.
– Ну наконец-то к чему-то пришли! Значит, ты вчера нарочно так себя вел, чтобы меня оттолкнуть.
– Не с самого начала. Но я и так уже облажался, вот и решил, видимо, дать тебе повод сразу меня бросить, чтобы не пришлось ждать. – Господи, на сердце становилось все тяжелее и тяжелее. – Я предложил тебе должность, потому что хотел помочь. Хотел победить ради тебя. Но надежда – зло, Белль, особенно когда надеются на меня.
– Ничего подобного, – возразила она.
– Сама посуди: Бак на меня надеялся, а я? Только споткнулся, и сразу сжег все мосты. – На языке вертелась ситуация с родителями, но он вовремя остановился. Не мог лезть так глубоко. – Я подвожу людей – они уходят. Я не справляюсь с гольфом – он от меня отворачивается. Легче сдаться заранее.
– Правда? Проще или ты просто привык? – Джозефина подступила ближе и положила ладонь ему на грудь. – Смелее, Уэллс. Позволь себе волноваться.
И тут Уэллс понял: перед ним две дороги. Он стоял на перекрестке, и знакомый ветер толкал его на знакомый путь. Где он мог быть один, где никто на него не рассчитывал. Не самая приятная дорога, но самая удобная. В конце же другой… поджидала надежда. Заманчивая, но опасная. Особенно учитывая, что если бы он проиграл, то подвел бы стоящую перед ним девушку.
Из размышлений его вырвал шум приближающегося гольф-карта.
– Мистер Уитакер, – окликнул его работник поля. – До начала осталось десять минут.
– Спасибо, – сказала ему Джозефина. – Мы уже идем.
Карт развернулся и унесся в обратном направлении, оставив их в относительной тишине. Джозефина, наклонившись, забросила сумку на плечо. Уэллсу хотелось бросить проклятые клюшки на землю, подхватить ее на руки и отнести к себе в номер, чтобы слиться с ней душой и телом и не тратить время на спорт, из-за которого он чувствовал себя неудачником.
В постели он точно не проиграл бы. Довел бы ее до стонов, как мастер.
– Уэллс.
– А?
– Заканчивай пялиться на мою грудь. – Она вернулась на тропинку и пошла в сторону поля. – Форма кедди не пик сексуальности.
Уэллс пошел за ней, с удивлением отмечая, что на душе стало… легче. Несмотря на болото, по которому они бродили последние пять минут, напряжение ушло из плеч. Даже шагать стало легче, что уж говорить про мысли. Господи, неужели он… снова готов был начать волноваться, как и сказала Джозефина?
– На тебе форма с моим именем, Белль. Очень даже пик.
Она сделала вид, будто ее тошнит.
– Давай так. Если сделаешь игл на первой лунке, я… – Она резко захлопнула рот и покраснела. – Забудь.
Пульс участился.
– Ну теперь я просто обязан услышать, что ты хотела сказать.
– Это непрофессионально. Я просто…
– …Решила пофлиртовать?
– Нет. – Она решительно помотала головой. – Я не флиртую с начальством.
Еще немного, и ему придется выходить под камеры со стояком. Нужно было сбавлять обороты, если он не планировал использовать член в качестве запасной клюшки. Хотя упускать возможность обсудить природу их отношений тоже не хотелось. Что можно делать, что нельзя. Просто определиться уже до конца.
– Надо будет об этом поговорить, Джозефина.
– Не надо. Больше это не повторится.
– Что именно не повторится? – «Мазохист». – Я даже не знаю, что ты хотела сказать.
– Да глупость. Хотела предложить сфоткаться в форме кедди, если сделаешь игл на первой лунке. – Она покраснела до корней волос. – Раз уж она тебе так понравилась.
Все царство за одну фотографию.
– Забились.
– Чт… нет, – поперхнулась она. – Нет, с начальством так нельзя.
