– Да. Но я давно не практиковался. Приятно, что руки помнят.
– Как ты вообще научился?
Он открыл рот и тут же закрыл его.
– Я и так много лишнего рассказал. Еще решишь, что от меня стоит держаться подальше.
– Не волнуйся, я и так это знала. – Она улыбнулась, показывая, что шутит. Слава богу. – Но ты… мне все равно нравишься. – Она вытащила ноги из воды и пошевелила синими ногтями, блестящими в лунном свете. – Не забыл?
Он нравился Джозефине.
«Как будто ты раньше не знал. Ты ей на грудь кончил».
Точно. Это что же, он теперь каждый раз будет ощущать себя героем, когда она будет говорить это вслух или подтверждать делом? Думать об этом было приятно. В последнее время жить вообще было приятно. Успокоившись, что не выставил себя ужасным злодеем, Уэллс продолжил:
– В детстве я не просто попал в плохую компанию – я ее основал. За нами никто не следил, а внимание обращали, только когда мы попадали в неприятности, поэтому делали мы это часто. – Он помедлил. – Иногда, когда родители звали гостей, я забирался в школьный спортзал и ночевал там. Дома было слишком шумно. Даже если гости уходили, родители вечно ругались, пьяные. Вот я и… научился вскрывать замки.
Джозефина придвинулась ближе, и их ноги соприкоснулись.
– Мне очень жаль, что у тебя был повод учиться.
– Да ничего. – Он погладил ее по спине, в оцепенении глядя на их ноги в воде. – Потом я переехал к дяде, и мне больше не нужно было спать в школе. Но через какое-то время меня поймали с украденным велосипедом, и судья по делам несовершеннолетних выдвинул ультиматум. Уехать в колонию или найти работу. Я выбрал второй вариант, но не собирался слушать какого-то там судью, поэтому назло ему начал воровать часы из шкафчиков. Ну и деньги не мешали. Я бросил, когда познакомился с Баком, но… в общем, ворота бассейна – это фигня.
Какое-то время тишину нарушал только тихий плеск ног в воде.
– Но ты ведь так и не перестал нарываться. Сколько раз влезал в драки…
Уэллс вздохнул.
– Да. Подозреваю, я так и не избавился от этой внутренней борьбы. Иногда я так успокаиваюсь. Разве это плохо? Я не хочу просто сдаваться.
– Я думаю, что не плохо. Если заступаться за то, во что веришь.
Мысленно он пробежался по паре последних драк.
– Вот представь: я сижу в баре, никого не трогаю, и тут ко мне подходит какой-то пьяный придурок и начинает поносить меня на чем свет стоит за то, что я испортил ему всю игру в каком-то там вымышленном турнире. А потом еще и бросает в меня куриным крылышком в соусе… и я ломаю ему нос. Можно сказать, что я заступился за то, во что верил?
– Разумеется.
Они улыбнулись друг другу, а затем повернулись к бассейну.
– Ну а ты, Белль? Наверняка же хоть раз влипала. После уроков оставляли? В полицию попадала? Материлась на публике? Давай, расскажи мне хоть что-нибудь.
Она прищурилась, вглядываясь в темноту.
– Таллула любит повеселиться. Больше, чем я. Она может выпить буквально ведро, и с ней всегда весело, даже когда приходится пить в баре диетическую колу. Обычно она ходит с подругами или парнем, а я сижу дома и жду занимательного отчета. Но один раз она уговорила меня поехать в Новый Орлеан отпраздновать ее день рождения…
– Начало мне уже нравится.
– Да? Потому что я впервые попробовала травку и поехала на экскурсию по местам, где живут призраки. И вот что я скажу: это далеко не лучшее занятие по накурке, особенно в незнакомом городе. Хуже, наверное, было бы только с парашютом прыгнуть или роды принять.
От сдерживаемого смеха начинали побаливать ребра, поэтому Уэллс, не выдержав, весело выдохнул.
– Мы поехали на кладбище, и мне повсюду мерещились лезущие из земли костлявые пальцы. – Она так серьезно на него посмотрела, что он чуть не расхохотался. – Спойлер: это была трава.
– Иронично. На этом все закончилось?
– Увы, нет. После экскурсии я так переживала, что испортила всем настроение своей истерикой, что выпила аж две рюмки текилы – хотела доказать, что мне очень весело, и я вовсе не боюсь, что призраки придут за нами с кладбища, хотя на самом деле только об этом и думала. Буквально всю ночь через плечо оглядывалась. Но суть не в том. Текила так ударила мне в голову, что я показала сиськи полицейской лошади. На которой сидел полицейский.
Уэллс медленно покачал головой.
– У меня сейчас голова закружится от всех неожиданных поворотов. Пожалуйста, скажи, что тебя не арестовали.
– Нет, мы же были в Новом Орлеане. Но внимания получила тонну.
– От полицейского?
– Нет, от лошади. Но, возможно, мне так показалось из-за травы.
Уэллс зарылся лицом в плечо, чтобы не перебудить весь отель смехом.
– Черт, лучшая история в моей жизни.
– Спасибо.
Она оглянулась через плечо, опустив голову, и только тогда до Уэллса дошло, что все это время он поглаживал ее по спине. Сейчас же она молча придвинулась ближе, и он еще успел обрадоваться ждущему его поцелую, но она удивила его, просто положив голову на плечо. Внутри, словно шторм, пронеслось непонятное чувство – но что это было? Желание защитить, а еще… радость, что она может расслабиться с ним настолько, чтобы вот так вот улечься.
