Впервые ей в голову пришла дикая мысль отказаться от магазина. Остаться кедди Уэллса, пока… что? Пока он не уйдет из спорта? Ему было всего двадцать девять. Он мог спокойно играть до сорока. А вдруг они расстанутся – и в личном, и в профессиональном плане? Тогда у Джозефины больше не будет магазина, куда можно вернуться. Вот тебе и вопрос.
Да и как бросить «Золотую лунку»? Наводнение наводнением, но история ее семьи все еще жила в этих стенах. Уехать отсюда – все равно что остаться без органов и до конца жизни делать вид, будто так и должно быть. Разумеется, она бы скучала по самому магазину, но в первую очередь – по тому, что скрывалось за ним.
Тяжкий труд, изобретательность, гордость, традиции. Семья.
Но в то же время Джозефина все больше боялась, что оставить Уэллса будет не менее трудно. А ведь она пробудет с ним еще две-три недели… и что тогда?
От мрачных мыслей Джозефину отвлек Уэллс.
– Где будете давать консультации? – спросил он.
Она указала в сторону задней части магазина.
– Там. Устроим небольшой зал с парой кожаных кресел и доской с разными схемами и картой поля. Как в капитанской каюте на корабле. Только… современной.
Он несколько раз кивнул, будто представлял то, что она описала.
– Отличная идея, Джозефина.
– Спасибо.
– А гигантского картонного Уэллса Уитакера куда поставишь?
– В туалет, – мгновенно отозвалась она.
Он рассмеялся, но снова замолчал.
Что ж, пришла пора им поговорить. Прямо. Такими они были людьми.
– Хватит держать все в себе, Уэллс.
– Ладно. – Он зарылся ладонью в волосы, а потом снова спрятал руку в карман. – Мы… только сегодня решили встречаться, а все снова вот-вот поменяется. – Он на мгновение прикрыл глаза. – Не хочу все просрать.
– Значит, не просрем, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие.
Уэллс глубоко втянул воздух.
– Да, только… ну, ты меня видела. Я мудак с рекордом по сломанным клюшкам. Выиграл больше драк, чем турниров. – Он покачал головой. – Я боюсь, что без тебя снова скачусь и… перестану быть достойным тебя человеком, понимаешь? Я и так хожу по тонкому льду, мать его… Один раз за два года выиграл хоть какие-то деньги. Вообще ни о чем, Белль.
– Ничего подобного.
– Да? Ну, не знаю. – Он окинул магазин взглядом. – Зато точно знаю, что этот магазин – твой. По духу, по энергии. Он пронизан любовью к гольфу. Я не могу отобрать его у тебя, даже если хочу постоянно быть рядом. – Он стиснул зубы. – Готовься разносить турниры ближайшие пару недель, Белль, потому что этот магазин должен быть таким, каким ты его видишь. Обязательно.
«Я люблю его».
«Я люблю Уэллса».
Ой… ой.
Мало ей было его умения приспосабливаться к любой ситуации, при этом окружая вниманием и заботой, которые ничуть не давили. Но эта самоотверженность просто добила ее. Разметала, как шар для боулинга – кегли.
Страйк.
– Ты мне поможешь, Джозефина?
– Да, – пробормотала она. И добавила громче: – О да, еще как. Этим буржуям не жить.
«И мне тоже».
– Рад, что мы на одной волне, – тихо сказал он, хмуро изучая ее.
Так ли оно было?
Между ними оставалось много вопросов, но когда он провел языком по нижней губе и подошел к Джозефине, все неоговоренные моменты просто… забылись.
На время.
– Сколько у нас до выхода? – спросил он, мягко коснувшись пальцами горла.
– Мадцать двинут. – Она поморщилась. – Двадцать минут.
Он усмехнулся уголком рта.
– Малышка разволновалась?
Ну, можно было и так сказать. В животе сладко потянуло, и соски набухли от возбуждения.
– Ага.
Он убрал руку с горла и сжал ладонь на груди.
– Почему?
Перед глазами забегали искры, а в груди зародился стон.
– Мне нравится, когда ты со мной честен.
– Н-да? – Он коснулся губ Джозефины своими. – Ты единственная, с кем мне нравится разговаривать, Джозефина. Соболезную. Тяжкая доля.
– Ничего. Меня не пугает давление.
– Это хорошо. В следующий раз, когда окажешься без трусиков, я его тебе устрою.
Из горла вырвался стон, и он сорвал его с ее губ в поцелуе, пощипывая соски через футболку, отчего между ног разлилась влага.
– Меня не хватит на восемнадцать лунок, – хрипло сказал он, скользнул языком в ее рот и поцеловал жестко, до стонов.
– Я договорилась на девять, – ахнула она.
Он дернул ее ближе, вынуждая встать на носочки.
– Все равно слишком много.
– Две?
– Выдержу максимум одну, Джозефина, – простонал он. – У меня стоит от одной только мысли, как ты играешь.
– Уэллс Уитакер, – укоризненно сказала она. – Гольф – спорт джентльменов.
– К хренам джентльменство. – Он пошел вперед, пока не прижал ее к стене, согнул колени и медленно потерся о нее так, что застонали оба. – С самого утра мечтаю вылизать твою прекрасную киску.
Внутри все сжалось.
– Давай никуда не пойдем.
Уэллс двинул бедрами, и она застонала сквозь зубы.
– Уверена?
– Да!
– Не, – протянул он, приоткрытыми губами скользя по шее. – В первые два раза я был слишком возбужден для прелюдии. Но не сегодня. – Он впился губами в кожу плеча. – Сегодня узнаем, насколько я могу возбудить свою девушку. – Распаленная до предела, она попыталась закинуть ноги ему на пояс, но он придержал их и помотал головой. – Потом, Белль.
Она недовольно фыркнула.
