– Думаешь, я попаду клюшкой по мячу в таком состоянии?
Уэллс принял задумчивый вид.
– А ты визуализируй удар, Джозефина.
Она задохнулась от возмущения.
– Да как ты смеешь использовать против меня мои же гениальные приемы!
Неожиданно Уэллс ухмыльнулся, отступил на шаг и перекинул Джозефину через плечо. Так и вынес ее из магазина, звонко шлепнув по попе, и направился на парковку.
– У меня и собственные приемчики есть.
Когда Уэллс с Джозефиной вошли в клуб поля «Лоун Пайн», челюсти поотвисали у всех.
У Джозефины не было клюшек, а Уэллс свои оставил в Майами, так что пришлось брать напрокат – но возможность посмотреть на игру Джозефины того стоила. Он не упустил, как на парковке она высвободила ладонь из его хватки, но все понимал. Куда бы они ни пошли, все глаза были прикованы к ним – и в вестибюле клуба, и потом, когда они шли в местный магазин мимо бара. Кто-то подбадривал их, кто-то желал успеха в Торри Пайнс, но сложно было не замечать понимающих взглядов.
Уэллсу хотелось обнять Джозефину, притянуть к себе и оградить от этих зевак, но это только усугубило бы ситуацию, и потому он просто стискивал зубы и проходил мимо. Думал, что в магазине снаряжения градус неловкости спадет, но худшее ждало впереди.
Молодой человек по имени Рен – по крайней мере, так утверждал его бейджик – хлопнул по прилавку и отшатнулся.
– Ого! А я думал, вы по телефону просто прикалывались. – Он задел локтем подставку с брошюрами, опрокинув. – Но правда пришли. Уэллс и Фанатка.
Джозефина натянуто улыбнулась.
– Эм. Привет.
Как только его слова дошли до Уэллса, в горле огнем вспыхнуло раздражение. Он не следил за новостями гольфа. И раньше тоже, потому что бесконечные домыслы комментаторов могли вывести из себя даже матерых профессионалов. Когда это они начали называть Джозефину Фанаткой?
– Прошу прощения, это что такое было? – поинтересовался Уэллс, врезав по стойке кулаком. – Ее не так зовут, мальчонка. Даю еще один шанс.
– Джозефина, – пролепетал он, пятнисто краснея. – Простите, пожалуйста. Просто вас так называют в Х, который бывший «Твиттер». Я хотел сказать «Джозефина». Джозефина Дойл.
Услышав от парня собственное имя, Джозефина слегка растерялась.
– А! Ничего, можно и так.
– Нельзя, – возразил Уэллс.
– Просто… ну, если честно, благодаря вам я наконец-то уговорил свою девушку посмотреть со мной гольф. Это же так романтично. – Он закатил глаза и покраснел сильнее. – Правда, ей не нравится, что Фанатке… простите, Джозефине приходится носить вашу сумку…
Уэллс всплеснул руками.
– Она моя кедди.
– Такая работа. – Джозефина прикусила губу. – Да и сумка легче, чем кажется.
Рен фыркнул:
– Да что вы говорите? Я работаю в магазине для гольфа, я прекрасно знаю, сколько они весят.
– У вас тут есть другие работники? – сквозь зубы поинтересовался Уэллс.
– Не, – жизнерадостно отозвался Рен, тыкая в кнопки на кассе. – Вы сегодня последние игроки. Как пойдете на поле, я сразу домой.
Уэллс оскалился в фальшивой улыбке.
– Какая жалость.
Пацан кивнул, явно не заметив сарказма.
– Вам понадобится карт? Или сумку Джозефина потаскает?
Та расхохоталась.
– Понадобится, – огрызнулся Уэллс.
Рен просиял:
– Не перевелись еще рыцари на земле.
Несколько минут спустя, когда они загружали клюшки в карт, Джозефина подтолкнула Уэллса локтем.
– Ты же не обиделся?
Он мрачно на нее покосился.
– Я потому тебя и… – Она осеклась и быстро захлопнула рот. – Я потому тебя и простила, что тебе даже в голову не пришло спросить, не будет ли мне тяжело. Ну, не только поэтому, но в том числе, – в конце концов закончила она.
– Спасибо за напоминание, как я тебя разочаровал, – пробурчал Уэллс.
– Самую чуточку, – сказала она, скользнув кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони.
Он чуть не поцеловал ее, но тут она взглянула куда-то ему за спину и быстро отпрянула.
– У нас гости.
Обернувшись, Уэллс прищурился и разглядел у клуба небольшую толпу людей с телефонами.
– Пацан назвал тебя Фанаткой, Джозефина… ты была права, – сказал он, сдерживая желание потереть грудь, потому что сердце кольнуло. – Они не понимают, насколько ты важна для меня в профессиональном плане. Вот спим мы вместе или нет – это интересно, а на заслуги твои им насрать. – Он гневно дернул ручку двери со стороны водителя. – Прошлому моему кедди никто прозвищ не придумывал. И в тайном романе нас не подозревали.
Джозефина села рядом, внимательно за ним наблюдая.
– Тебя это сильно задевает.
– Да. Дело не только в несправедливости. Просто… – Он с досадой ущипнул переносицу. – Мне все равно хочется на весь мир заявить, что ты только моя, Белль. Я вечно об этом думаю. Как варвар какой-то.
В ее взгляде светилось чистейшее понимание. Терпение. Ведь перед ним сидел ангел. Ангел, который не осуждал его за низменные желания.
– Да просто я тебе нравлюсь, – нагло заявила она.
– Нравишься? – кисло переспросил он.
Они обменялись многозначительными взглядами. Джозефина прекрасно знала, что Уэллс к ней испытывал. И открытая уязвимость во взгляде заставляла задуматься: не разделяет ли она эти чувства? Он очень надеялся.
