Плохая привычка полностью

— Я не это имела в виду. Я просто не понимаю, чем я хуже. Разве я не заслуживаю любви? — Уайтли начинает расчесывать руки еще сильнее, и ее предплечья покрываются красными царапинами, но она, судя по всему, этого даже не замечает. В этот момент я понимаю, что у девушки еще больше проблем, чем кажется на первый взгляд. — Я просто сорвалась. И я прошу прощения, Брайар. За все. Просто хотела, чтобы ты знала.

— Не надо меня жалеть, Уайтли. Лучше пожалей себя. Может, мы с Ашером больше не вместе, но я хотя бы могу спокойно спать по ночам, не сожалея о содеянном. А ты?

Это ложь, самая настоящая ложь, что я спокойно сплю. Я едва ли могла сомкнуть глаза после той ночи, но я не говорю ей об этом. Каждую ночь я взвешиваю все «что, если». Что, если бы я никогда не появлялась на той вечеринке? Что, если бы я более настойчиво упрашивала Ашера уйти оттуда? Но больше всего — что, если бы я не поцеловала его возле окна три года назад? Но, в отличие от Уайтли, я хотя бы уверена в том, что никогда не причиняла кому-то боль специально.

— Нет, — подтверждает она, и что-то в ее голосе ломается. — Но я пытаюсь с этим справиться.

Честно говоря, тот факт, что в ней еще теплятся искорки человечности, заставляет меня верить, что однажды ей станет лучше. Что она говорит это искренне. Возможно я и дура, но верю ей.

— Что ж, удачи, — говорю я немного ехидно, но все же искренне. Она кивает, прежде чем уйти, но, неожиданно остановившись в дверном проеме, оборачивается через плечо.

— Знаешь, ведь он всегда любил именно тебя. Мне кажется, что я заметила это еще до того, как он сам осознал. Я знаю это, потому что смотрела на него так же, как и он на тебя.

Ком встает в горле, и глаза начинает щипать. Но я не плачу. Не перед ней.

— Прощай, Уайтли.

Глава 20

Ашер

Прошла еще одна неделя. Еще одна неделя без Брайар. Еще сто шестьдесят восемь часов метаний по дому отца в попытках привести все в порядок. Я выбросил большую часть вещей, оставив лишь что-то памятное. Так долго, как только мог, я избегал его комнаты, оставив ее напоследок. Я даже не переступил ее порог с тех пор, как приехал, опасаясь столкнуться лицом к лицу с воспоминаниями о матери.

Я поворачиваю дешевую золотистую дверную ручку и вхожу. Мне становится гораздо легче, когда я понимаю, что комната уже практически пуста, не считая кровати, красноватого шкафа и маленькой деревянной коробочки, стоящей на полу в центре комнаты. Она размером с книгу, на крышке резной узор. Я открываю ее, ожидая увидеть внутри что-то из забытых вещей, но там лежит конверт из плотной бумаги, с написанным сверху моим именем.

Страх. Он проникает в каждую частичку моего тела, и трясущимися руками я тянусь за конвертом. Он тяжелее, чем я думал. Я вскрываю его, и содержимое выпадает на пол, в первую очередь — деньги. Много денег. Я не считаю, но на первый взгляд там около нескольких тысяч долларов. «Какого хрена, отец?»

Потом я замечаю вдвое сложенный лист бумаги. Развернув его, я понимаю, что это письмо от отца.

Ашер,

Если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Я уже давно знал, что это скоро произойдет. Ждал и даже смирился. Я никогда не думал, что у меня будет шанс загладить вину перед тобой до того, как истечет мое время, и, возможно, мне так и не удалось этого сделать, но я хочу, чтобы ты знал, что я умер счастливым, ведь у нас с тобой было что-то наподобие второго шанса.

Я не был хорошим отцом и человеком в целом, я не могу взять на себя ответственность за то, каким мужчиной ты вырос, но я все равно горжусь тобой. Я разочаровывал тебя так часто, что никогда не смогу себе этого простить. Знай, что ты никогда не был в этом виноват, даже если я этого и не понимал. Деньги в конверте — это плата Александра Вейла за твой отъезд. Я понимал, что не могу отказаться. Он бы упек тебя в тюрьму или еще что хуже. Я думал, что, заставив тебя уехать, я поступаю правильно. Но я никогда не был успешен в принятии верных решений, это было особенностью твоей матери.