— И дальше что? — спросил Зулин, пытаясь перекричать Стива и совомедведя.
— Не стой столбом, стреляй! — крикнул в ответ Ааронн, тщетно пытаясь прицелиться. — По глазам стреляй! Не попадешь, так отвлечешь хотя бы!
Совомедведь под ударами полуэльфки вертелся, как громадная ревущая юла. Иефа вихрем носилась вокруг дерущихся, шалея от собственной отваги. Стив ругался все тише, и полуэльфка с ужасом понимала, что пора переходить к более активным действиям. Какими они должны быть, эти действия, страшно было даже представить. Ааронн, натянув тетиву, ждал удобного момента.
Иефа совсем уж было собралась с силами, когда в переплетении рук и лапокрыльев наметился некий перелом. Совомедведь дернулся влево, болезненно ухнул, запрокинул голову и разжал объятия. Стив мешком свалился на траву и застыл, так и не выпустив из рук топор. Бестия, покачиваясь, горой возвышалась над бездыханным дварфом и с ненавистью переводила взгляд желтых совиных глаз с полуэльфки на следопыта и обратно.
— Давай, — шепнул Ааронн.
И еще прежде, чем поинтересоваться у эльфа, что конкретно он имел в виду, Иефа с пронзительным, душувыворачивающим визгом бросилась в атаку. Совомедведь вздрогнул и изумленно уставился на оглушительную малявку; тренькнула тетива, стрела с полосатым оперением на две трети вошла в правый глаз бестии. Совомедведь рыкнул, со стоном заскреб морду лапокрыльями и зашатался. Иефа схватила под мышки неподвижного Стива и, крякнув с натуги, потащила прочь. Совомедведь дернулся, мотнул последний раз головой и всем своим весом рухнул туда, где только что лежал дварф. Земля задрожала.
На дварфа было жалко и страшно смотреть. Волосы в запекшейся крови торчали во все стороны дубовыми косицами, на теле живого места не найти — сплошная ссадина. Изодранная в клочья одежда липла к рваным ранам, оставленным когтями бестии. Иефа хлопотала вокруг дварфа и безостановочно костерила Зулина, возле нее росла горка драных окровавленных тряпок. Планар вяло огрызался на ругань барда и одновременно пытался снять с раскидистого ясеня своего фамильяра, просидевшего там все сражение и теперь не знавшего, как слезть. Ааронн возился с травами, хмуро поглядывая на массивную тушу совомедведя.
— О, демон Баатора! Зверь, ну ты же взрослый разумный фамильяр, а не какая-нибудь кошка на городской помойке! — Зулин пнул ствол ясеня и сплюнул. — Я не полезу за тобой на дерево! Спускайся сам!
— Оставь Зверя в покое, разведи лучше костер — мне нужно траву запарить, — эльф повел руками, и в котелке заплескалась вода.
— Ааронн, у тебя полотна чистого нет — бинтов нарезать? — Иефа отерла пот тыльной стороной руки. На лбу осталась красная полоса. — Мою сумку гибберлинги разодрали — от аптечки ничего не осталось.
— К сожалению, нет. Гибберлинги, знаешь ли, не только на твою сумку наткнулись. Придумай что-нибудь.
— Понятно… — Иефа тяжело вздохнула, вытерла руки о штаны и выудила из рюкзака запасную рубаху. — Хорошо, что у меня не хватило денег на шелковую.
— А что, — заинтересовался маг, — шелковую пожалела бы?
— Дурак, — равнодушно заметила полуэльфка. — Из шелка плохие бинты получаются — скользят, перевязывать неудобно.
— Боюсь, что Стив твоей жертвы не оценит, — Зулин подбросил в огонь веточек и оглянулся в поисках более солидного топлива.
— А мы не в ломбарде, — ледяным тоном ответила Иефа.
— Зулин, я не знаю, что на тебя нашло, — проговорил Ааронн, — но думаю, тебе лучше помолчать. А еще лучше — заняться полезной деятельностью.
— Я уже развел костер, если ты заметил.
— Замечательно. Горжусь тобой. А теперь возьми что-нибудь острое и вырежи кусок медвежьего сала. Нет ничего лучше для пострадавших от общения с совомедведями.
— Ты шутишь? — с надеждой спросил планар.
— Серьезен, как никогда.
Зулин растерянно поглядел на эльфа, на совомедвежью тушу и почесал в затылке.
— А может, его Иефа подлечит? — неуверенно спросил он.
— Нет! — отрезал эльф. — Объясняю последний раз. Во-первых, Иефа может справиться только с неглубокими ранами. Поэтому сейчас она впустую потратит силы, а в результате у нас на руках окажется два тела вместо одного. Во-вторых, я целитель, друид и знаю, что делаю. В-третьих, неизвестно, что еще ждет нас впереди. Меня могут ранить, убить, в конце концов. Может случиться так, что Иефа вообще останется единственным целителем в партии. Что тогда вы будете делать, если она сейчас израсходует все силы?
— Мне не нравится твое настроение, друг мой.
— Неужели? Завидую. Восхищаюсь твоей неприхотливостью. Мне в этом походе вообще ничего не нравится.
— Пожалуй, я не буду на это смотреть, — пробормотала полуэльфка, когда Зулин с ножом в руке направился к туше совомедведя.
