Стиву давно не было так хорошо. Подстилка из листьев и веток, накрытых плащом, была хоть и тонкой, но мягкой, костер уютным теплом обволакивал правый бок, из намученного тела уходило настырное нытье. Стив не знал, что за мазь Ааронн приложил к его ранам, но действовала она безотказно. Повязки приятно согревали и успокаивали, и вообще, жить было здорово. По-хорошему, давным-давно нужно было открыть глаза и успокоить спутников, но Стиву приходить в себя не хотелось. Очень уж сладко было чувствовать на лбу прохладную ладонь полуэльфки и слушать, какую великолепную выволочку она устраивает Зулину. Еще свалившись мешком к ногам совомедведя, почувствовав, как чьи-то руки подхватывают его под мышки и тащат по земле, еще тогда Стив удивленно отметил сквозь боль и мутную дурноту, что вот, как здорово его тащат, как-то… нежно, что ли. А потом в его затуманенное сознание прорвался жалобный голос Иефы, и дварфу стало совсем хорошо. «Стивочка, миленький, держись… Пожалуйста, держись, сейчас мы все сделаем, сейчас все перевяжем, все будет хорошо, слышишь? Ты только не умирай, я тебя очень прошу, ты продержись только немножко, а там уж мы вместе… Ты дыши, просто дыши, все будет в порядке, слышишь? Потерпи немножко, ну хороший, ну миленький, ну пожалуйста…»
Миленький, надо же. И Стив терпел, молчал и терпел, хотя было больно, так больно, что хоть криком кричи, но Стив терпел, потому что разве это имеет значение, если она просит, и чуть не плачет, и возится с ним, и рубашку вон последнюю на бинты искромсала, что бы там Зулин ни говорил! А потом стало совсем легко, и тепло, и хорошо, и мягко, и ладонь прохладная на лбу, и Зулина Иефа чихвостит так, что любо-дорого… Волнуется. И надо бы, надо открыть глаза, вот только интуиция, которая просыпалась редко, но по делу, подсказывала, что не стоит… Потому что сразу все закончится: и ладонь прохладная на лбу, и забота, и «миленький». Так что Стив лежал молча, изображая глубокий обморок и изо всех сил стараясь не расплыться в довольной улыбке.
— …и вообще, я не понимаю, как тебе только в голову взбрело такое! — в который раз возмущенно воскликнула полуэльфка. — Ты так много и так убежденно кричишь о командной работе, а сам никого не слышишь и не слушаешь!
— Иефа, я тебе в сотый раз объясняю — создалась нестандартная ситуация, я практически ничего не знаю о бестиях…
— А не знаешь — так слушай, что тебе говорят, убоище!
— Что я мог услышать, когда это чудовище орало, как бешеное!
— Захотел бы — услышал бы! Ты можешь сейчас говорить все, что угодно, но никакие твои аргументы не переубедят меня в том, что ты просто проигнорировал указания Ааронна!
— Да почему вообще Ааронн должен давать мне какие-то указания!
— Вот! В этом весь ты! Не важно, что твои спутники практически мертвы, главное, что ты ведешь себя соответственно занимаемой должности! Большой начальник, тоже мне! Тьфу! — Иефа яростно плюнула, а Стив даже поежился незаметно — да, несладко придется Зулину, если в ближайшие две минуты кто-то не отвлечет ее внимание. — Если так дальше пойдет, некому будет возвращаться в Бристоль! Я жива и невредима только благодаря Стиву, а когда он, бедолага, оклемается, одному богу известно!
— Ну, я не стал бы утверждать столь категорично, — лениво заметил Ааронн, и Стив похолодел от дурного предчувствия.
— В каком смысле? — Иефа заботливо поправила плащ, на котором лежал дварф, и вопросительно посмотрела на эльфа.
— Если бы ты спросила, например, меня, когда оклемается бедолага Стив, я бы с удовольствием тебе ответил.
— И что? — угрожающим тоном спросила полуэльфка и медленно убрала руку с дварфского лба. Стив застыл и мысленно послал Ааронна туда, где тот вряд ли когда-нибудь бывал. — И когда?
— Видишь ли, Иефа… — Ааронн повозился, улегся поудобнее и подпер голову ладонью. — Стив у нас юноша крепкий, поэтому, честно говоря, он и сознание-то, в общем, толком не терял. По крайней мере, последние несколько часов он активно наслаждается твоей заботой и лаской, хоть и притворяется бездыханным трупом. Кстати, Стив, очень зря: ты плохой актер, целителя тебе не обмануть.
— Что? — хриплым голосом спросила полуэльфка, прокашлялась и снова повторила: — Что?
Стиву давно не было так плохо. Через плащ в спину кололи сухие веточки, от костра одному боку было жарко, другому же, наоборот, холодно. Стив не знал, что за мазь Ааронн приложил к его ранам, но только повязки противно и душно липли к телу, раздражали и заставляли потеть. К тому же, невыносимо чесалась переносица, и дварф догадывался, что чешется она не сама по себе, а под тяжелым взглядом разгневанного барда.
— Открой глаза, скотина, — тихо сказала Иефа.
Вот тебе и «миленький»… Стив послушно открыл глаза и от всей души мысленно пожелал Ааронну долгой и счастливой жизни.
— Мой тебе совет: быстренько придумай что-нибудь в свое оправдание, иначе я тебе яйца на уши намотаю, — ласково сказала Иефа на дварфском и улыбнулась людоедской улыбкой.
— Я не того… Не этого… — потерянно пробормотал Стив и накрылся плащом с головой.
— Неубедительно, — еще ласковей произнесла полуэльфка.
