— Погоди, Стив, не кипятись, — остановил его Ааронн. — Я же не просто так попросил тебя взглянуть. Попробуй прочитать, что тут написано.
— Пусть он не умничает! — Стив воинственно встопорщил бороду и занялся надписью. — Таааак… Это, значит, дварфская руна, она означает, означает… Яйца Мораддиновы, да что ж она означает?.. А, вспомнил! Она означает воду… А вот эта переводится… Еханый карась!
— Какая интересная руна! — прыснула Иефа, на минуту отвлекшись от мучительных попыток вспомнить.
— Дура, — насупился Стив. — Она обозначает «лесной народ», то есть вас, эльфов.
— Да это вообще эльфская башня! — заявила Иефа. — Не знаю, может, строили ее дварфы, тебе виднее, но принадлежала она точно эльфам.
— Откуда такие выводы? — ехидно поинтересовался Зулин и снова заглянул в пролом.
— Оттуда, — полуэльфка махнула рукой в сторону озера. — На южной стороне, у самых зубцов, белым камнем выложен знак лесного народа. Его снизу плохо видно, но издалека он сразу бросается в глаза. Так что в этой башне вне всяких сомнений жили эльфы.
— Я думаю, — тихо сказал Ааронн, — в этой башне никто не жил. Но по поводу эльфской доминанты стоит задуматься.
— Я таких умных слов не знаю, — Стив растерянно почесал в затылке и вздохнул. — Кажись, по поводу дварфского я слегка погорячился. Вот «вода», «лесной народ», вот еще «угроза», а больше я ничего не могу разобрать.
— Единство, охрана, вода, лесной народ, угроза… Ребус какой-то? Может, здесь специально так написано, на разных языках: часть на дварфском, часть на эльфском…
— Часть на человеческом… Иефа, думай, что говоришь!
— Погоди, Зулин, погоди, помолчи немножко… — Ааронн потер лоб рукой и забормотал: — Эльфский, дварфский, человеческий… Имперский, скорее всего… Но древний… до сожжений… единение… три культуры… единение… Зулин!
— А? — вздрогнул маг.
— Достань-ка, пожалуйста, эту странную штуку, которую нашла Иефа.
— Какую штуку? — хором спросили полуэльфка и планар.
— Серебряную, с листьями, из ямы.
— Ты хочешь сказать, что… — у Зулина загорелись глаза, и он принялся лихорадочно копаться в своей сумке.
— Вот тебе и «думай, что говоришь»! — гордо заявила Иефа. — Можешь не торопиться, господин начальник, я теперь вспомнила — там точно такая же надпись, как и здесь, только сильно затертая! Знать бы еще, что это за штуковина… Может, это какой-то магический жезл?
— Угу, — влез дварф, — волшебная палочка.
— Очень остроумно.
— Вот! — Зулин перестал копаться и торжественно выудил из сумки «волшебную палочку». Вся партия сгрудилась вокруг планара и принялась ее рассматривать.
— Нет, все-таки она немножко другая, — огорчилась Иефа после пристального четвертьчасового осмотра штуковины. — Но очень похожа. Вот эти руны, и вот эти тоже… — полуэльфка отобрала штуковину у Зулина и поднесла к надписи. — А вот этих рун на стене нет. На штуковине надпись длиннее.
— И что нам это дает? — разочарованно спросил маг. — Все равно прочесть не можем. А время идет. Я считаю, хватит уже топтаться. Приходим в боевую готовность — и внутрь!
— Успеем… — Иефа нахмурилась, сосредоточилась и принялась сравнивать две надписи. — В Бристоль мы все равно уже опоздали.
— Могла бы и не напоминать! — вышел из себя Зулин. — Если бы наша партия была хоть чуточку дружнее…
— Помолчи, — полуэльфка досадливо махнула рукой, не отрываясь от своего занятия. — Я с самого начала была против северного направления. Раз уж ты меня сюда притащил, так не мешай, по крайней мере, работать.
— И чем ты так занята, позволь узнать?
— Пытаюсь сделать выводы! — рявкнула Иефа и смерила Зулина таким гневным взглядом, что даже Стиву стало не по себе. — Во-первых, — сказала она чуть позже, заметно успокоившись, — как личность, немного понимающая в поэзии, могу вам сказать, что обе надписи — рифмованные. Надпись на штуковине в два раза длиннее, но первая ее часть полностью совпадает с надписью на башне, кроме той дварфской руны, которая обозначает «лесной народ». Я не изучала стародварфский, но мне кажется, что на штуковине вместо «дети леса» выбито что-то вроде «внук полей». Стив, посмотри, пожалуйста. Я понятия не имею, что это значит.
— Ну-ка, дай сюда, — заинтересовался дварф. — «Внук полей» — скажешь тоже! — расхохотался он, всмотревшись в полустертые руны. — В стародварфском эта руна обозначает людей, человека, землепашца — в общем, родичей твоих.
— Тогда совсем интересно получается… — пробормотала Иефа. — Ничего себе…
— Да говори уже, не тяни! — взорвался Зулин. — Что за балаган, в конце концов! Забудь уже про эффекты всякие, ты не на сцене, хватит паузу держать!
— А я любуюсь, — усмехнулся Ааронн. — Перед вами яркий пример трансформации личности под влиянием экстремальной ситуации. Если бы еще вчера утром кто-нибудь сказал Иефе, что она будет, сидя на траве у подножия заброшенной сторожевой башни, совершать лингвистические изыскания, не взирая на то, что в сорока минутах ходьбы от нее находится около сотни оживших мертвецов… Короче, она бы не поверила.
