– Если отставить в сторону отпечатки пальцев и ДНК, что мы имеем? У Чжу Чаояна и Чжу Цзинцзин была совершенно разная жизнь, хотя отец общий, Чжу Юнпин. У Чаояна есть все причины ненавидеть мачеху и сводную сестру. Как думаете, не мог он привлечь одноклассника, чтобы тот сделал работу за него?
– Вряд ли. Он не общается с хулиганами в своей школе, да и с Чжу Цзинцзин едва знаком.
– Едва знаком? – переспросил Е Цзюнь недоверчиво.
– Когда я опрашивал Чжу Юнпина, тот сказал, что его жена безутешна и винит в произошедшем Чжу Чаояна. Сказал, что Чжу Чаоян и Чжу Цзинцзин на прошлой неделе увиделись первый раз в жизни. Это подстроили друзья Чжу – Ван Яо вроде как поехала с дочкой погулять, а потом внезапно нагрянула к мужу в офис, обнаружила там Чжу Чаояна и едва не устроила истерику. Только тогда мальчик и познакомился с Чжу Цзинцзин. Его отец пытался представить сына племянником одного из своих друзей.
– Зачем?
– Я так понял, девочка не знала, что Чжу Юнпин был раньше женат, и считала себя его единственным ребенком. Похоже, о Чжу Чаояне он вообще не думал.
– Чжу Юнпин не первый отец, отдающий предпочтение одному ребенку перед другим… По крайней мере, он время от времени давал сыну деньги. Да, дети всегда страдают больше всего… Бедняга Чжу Чаоян! – Е Цзюнь вздохнул.
– И правда обидно! Каждый раз, когда мы ловим несовершеннолетних за мелкие правонарушения, выясняется, что у них было несчастное детство или родители развелись. Удивительно, что Чжу Чаоян так хорошо учится, несмотря на обстоятельства. Мне даже неловко, что пришлось его допрашивать, – признался Ли.
Е кивнул. Подозрения в адрес Чжу Чаояна сменились в его душе сочувствием.
На следующий день после прихода полиции Чжу Чаоян читал у себя в комнате, когда услышал с улицы яростные крики. Один из голосов принадлежал его матери.
Чаоян резко выпрямился, потом накинул рубашку и побежал вниз. Возле подъезда он увидел свою мать; она держала в руке полиэтиленовый пакет от мясника. Напротив нее стояла Ван Яо – они узнали друг друга одновременно.
– Это ты сделал! – крикнула она, обращаясь к нему.
– Нет-нет, не я! – запинаясь, ответил Чаоян. Он заметил странный блеск в ее глазах и невольно поежился.
От Ван Яо не укрылся его испуг, и она немедленно сочла это за признание вины.
– Ты, ублюдок! Ты убил Цзинцзин! Ты заплатишь за это!
Она наступала на него, и Чаоян развернулся, чтобы убежать вверх по лестнице, но она швырнула свой телефон, и тот попал ему между лопаток. Чаоян вскрикнул от боли.
– Не смей трогать моего сына! – взревела Чжоу Чуньхун, размахнулась пакетом и ударила Ван Яо по затылку куском сырой свинины.
Соседи, встревоженные шумом, поспешили разнять женщин. Но ярость придала Ван Яо сил. При первой же возможности она вывернулась и обрушила на голову Чжоу свои кулаки: Чжоу была гораздо ниже ростом, что ее и подвело. Соседи снова принялись растаскивать их в разные стороны.
Чаоян не мог вынести, что его мать так унижают. Позабыв о страхе, он закричал и вцепился Ван Яо в волосы. Та начала пинать его высокими каблуками. Не обращая внимания на боль, он пинался в ответ.
В конце концов соседям удалось их растащить. Чаоян уставился в лицо Ван Яо, покрытое алыми царапинами, ее волосы торчали в разные стороны. Чжоу Чуньхун пострадала больше всего – у нее на голове вскочила огромная шишка и не хватало нескольких прядей, а лицо было окровавлено.
Чаоян был в ужасе от того, как сильно избили его мать.
– Ты как, мам? Я больше не позволю ей ударить тебя! – Он посмотрел на Ван Яо и прошипел: – Чтоб ты провалилась, сука!
Соседи не отпускали его, не давая подобраться к ней, но он все равно махал ногами в ее сторону.
– Давай попробуй ударь меня, маленький ублюдок! Если полиция не справляется со своей работой, я с тобой сама разберусь! – грозила Ван Яо.
Чаоян, не задумываясь, заорал в ответ:
– Очень хорошо, что Мелкая Сучка сдохла! Чтоб ты сдохла тоже!
Все трое продолжали рваться в драку. Если б не соседи, державшие их, ущерб мог быть куда больше. Внезапно к подъезду подрулил «Мерседес» и оттуда высочил Чжу Юнпин. Он обхватил Ван Яо руками и повел к машине.
– Идем! Мы уезжаем. Не выставляй себя на посмешище!
– Думаешь, я посмешище, да? – отбиваясь, воскликнула Ван Яо. – Да кто будет смеяться над смертью ребенка!
– Сколько раз тебе говорить: он ни при чем…
Женщина расхохоталась как сумасшедшая.
– Ни при чем? Клянусь, этот мелкий засранец убил ее. Посмотри, он ударил меня! Накажи его, Юнпин! Мне больно.
Чжу погладил ее по голове, и она немного притихла. Он оглянулся и с упреком посмотрел на своего сына и бывшую жену, после чего повел Ван Яо к «Мерседесу».
– Отец! – крикнул Чжу Чаоян. – Большая Сука напала на нас первой! Посмотри, что она сделала с мамой!
Чжу замер на месте и обернулся к сыну.
– Ты назвал свою мачеху сукой? Да как ты смеешь?!
От его слов Чаоян остолбенел, но ничего не ответил. Тогда его мать, вся в крови, закричала:
– Ты – жалкое подобие мужчины, Чжу Юнпин! Она ударила твоего сына, а ты защищаешь ее!
