– Он мне давным-давно не звонил, – ответил Чаоян.
– Это потому, что ему неловко. Столько всего произошло, и он просто не знает, что сказать. Дай ему время, – сказала Пупу.
– Ну да, и смотри, не говори никому, что думал о таких вещах. Если твой отец узнает, всему конец – он больше никогда не позвонит, – добавил Дин Хао.
Чаоян вздохнул.
– Ты сказал, я тебя не поддержала, но я всегда была и буду на твоей стороне, – сказала Пупу.
Несколько секунд Чжу смотрел на нее, потом перевел взгляд на Дин Хао. На душе у него стало тепло. Может, в школе с ним мало кто дружит, зато у него есть Пупу и Дин Хао.
– Спасибо, – мягко сказал он.
– А на что же тогда друзья, а? Правильно, приятель?
– Правильно, – кивнул Чаоян.
Все трое улыбнулись.
Они пробыли в книжном до четырех часов дня, после чего отправились поесть и разошлись по домам. После нападения мама Чаояна взяла несколько отгулов, но теперь вернулась на Саньминшань, чтобы отработать пропущенные смены. Чаояну предстояло ночевать одному. Снова. Без особых причин его вдруг охватила грусть. Ему хотелось никогда не расставаться с новыми друзьями.
Его единственной компанией на вечер был сборник упражнений для Международной математической олимпиады. Он взял книгу и перечитал цитату, которую сам записал на обложке: «Усердно трудись, и исполнишь свою мечту». Улыбнулся и погрузился в решение задач.
Зазвонил телефон.
– Чаоян, твоя мать дома? – спросил знакомый голос.
Чжу был счастлив услышать голос отца, но не стал этого показывать.
– Нет, она на работе.
– Я жду тебя внизу. Мне надо кое-что тебе сказать.
– Ладно. – Он не знал, что понадобилось отцу, но постарался не слишком обнадеживаться.
Чжу Юнпин стоял по другую сторону улицы от своего большого «Мерседеса». Он помахал Чаояну рукой. Тот пошел было к нему, но остановился в нескольких шагах. При виде непроницаемого лица сына Чжу нахмурился. Он шагнул вперед, собираясь его обнять, но не решился. Между ними повисла неловкость.
– Как твои дела? – спросил Чжу.
– Нормально.
– То, что Ван Яо сделала недавно… было ужасно, да ведь?
Чаоян не ответил.
– Она страдает. Ван Яо сама не своя с тех пор, как умерла Цзинцзин. Она больше так не будет.
Чаоян по-прежнему молчал.
– Это я виноват – не заботился о тебе как следует… Я очень тебя люблю, но мне трудно жить на две семьи. Может, когда вырастешь, ты меня поймешь. Ван Яо переборщила; все уже сказали ей, что она поступила неправильно. Если у тебя возникнут проблемы, не звони мне – лучше позвони бабушке, а она передаст.
– Ладно.
– Дочь дядюшки Фана, Лина, в школе занимается дополнительно. Тебе тоже надо ходить?
Чаоян скривился.
– Да, со следующего понедельника. Учителя волнуются, что за каникулы мы всё забудем.
– Ты ведь уже на третьем году средней школы, тебе надо усердно учиться, – с отсутствующим лицом произнес Чжу. Он покосился на свою машину, а потом сделал еще шаг к сыну и обнял его за плечи. Потихоньку сунул ему деньги: – Здесь пять тысяч тебе на школьные расходы. Если вам с мамой понадобится еще, скажи бабушке, и я об этом позабочусь.
Чаоян кивнул, удивленный словами отца. Дин Хао и Пупу были правы – он и правда беспокоился о нем. Его желание причинить отцу боль улетучилось; Чаояну стало даже стыдно, что он допускал подобные мысли.
– Дедушка плохо себя чувствует. Мы ходили к предсказательнице, посоветоваться о его здоровье, и та сказала, что его не будет с нами в следующем году. Ты уж проведай его.
Чаоян послушно кивнул.
– Проведаю. Схожу к ним на днях.
У Чжу зазвонил телефон, и он отошел на несколько шагов, чтобы ответить. Потом быстро повесил трубку, что-то понажимал на экране и глуповато улыбнулся Чаояну.
– Просто реклама. – Он как будто пытался подступиться к нелегкой теме. – Сын, я должен тебя спросить. Пожалуйста, прости, если это покажется обидным…
– Да?
Он с трудом подбирал нужные слова.
– Когда ты пошел в Детский дворец, ты следил за Цзинцзин?
– Нет! Отец, как ты можешь спрашивать?!
– Ты неправильно меня понял, – заторопился Чжу Юнпин. – Если говоришь, что не следил за ней, то значит, не следил. Я подумал, если ты шел за Цзинцзин, то можешь дать какие-то зацепки… Может, ты знаешь, кто ее убил.
– Клянусь, я не знаю.
– Хм… – Чжу снова заколебался. – Когда… когда твоя мачеха пришла к тебе домой, то ты, по ее словам, едва ее увидев, бросился бежать. Она сказала, ты выглядел виноватым.
– Я не убегал от нее и вовсе не выглядел виноватым! Я постоянно хожу в Детский дворец. И вообще, полицейские меня проверили и сказали, что я невиновен! – возмутился Чаоян.
– Не принимай это близко к сердцу. Просто Цзинцзин была моей дочерью. Я хочу узнать, кто ее убил. Ты понимаешь?
Чаоян снова кивнул, но уже без всякого выражения.
Чжу еще раз бросил взгляд на сына и похлопал его по плечу.
– Ну ладно, я поеду.
Внезапно задняя дверь «Мерседеса» распахнулась, и из нее выскочила Ван Яо.
– Он сознался? – громко спросила она.
– Мы поговорим об этом позже, – прошипел Чжу.
– Сознался или нет?
– Не сейчас!
