Ван Яо выхватила телефон у него из рук и начала проигрывать запись, которую Чжу только что сделал: «Сын, я должен тебя спросить. Пожалуйста, прости, если это покажется обидным…»
Чжу Юнпин отобрал у нее телефон и изо всех сил грохнул его о тротуар. По экрану разбежались трещины.
– Ты что, с ума сошел? – завопила она, наклоняясь и подбирая аппарат.
Чжу остановил ее.
– Чаоян тут ни при чем. Я убедился. Забудь об этом и живи дальше!
Потрясенный, мальчик смотрел на эту сцену и не верил собственным глазам.
– Ублюдок признался или нет? – кричала Ван Яо. – Не признался, да ведь? Черт тебя подери! Думаешь, я не заметила, что ты сунул ему деньги?.. Если ты признаешься, мы дадим тебе сколько угодно денег!
Хотя Чжу удерживал ее, не позволяя подобраться к Чаояну, она расстегнула сумочку, вытащила оттуда несколько пачек купюр и начала швырять деньгами в мальчика, целясь в лицо.
– Это все твое! А теперь признавайся: ты или сам сделал это, или знаешь, кто ее убил! Я приставлю к тебе слежку! Я буду преследовать тебя, маленький ублюдок! Я тебя убью!
Ее истерические крики начали привлекать внимание соседей. Одна пачка угодила Чаояну в глаз. Было больно, но он сохранял спокойствие, наблюдая за ней.
Внезапно Чжу оттолкнул Ван Яо и залепил ей пощечину.
– Сколько еще так будет продолжаться? Хватит уже! Я понимаю, наша дочь мертва, но это не извиняет твоего поведения. Сейчас же едем домой!
Пока он заталкивал ее в машину, Ван Яо продолжала кричать:
– Ублюдок, я до тебя доберусь! Я тебя прикончу!
«Мерседес» отъехал; Чжу даже не оглянулся. Соседи кинулись подбирать купюры с асфальта.
– Не трогайте, это мое! – возмутился Чаоян.
Он собрал деньги и побежал вверх по лестнице. А потом до темноты сидел у окна, смотрел на низкое небо и думал, что это лето – худшее в его жизни.
– Я закончил, – объявил Чаоян, перевернув последнюю страницу «Крабата».
– И как тебе? – выжидающе спросила Пупу.
– Здорово. Не оторваться!
– Хорошо бы, если б Черная Мельница существовала на самом деле, – мечтательно произнесла Пупу.
– Ты что! Ведь каждый год одного подмастерья с Черной Мельницы убивали!
– Ну да, они могли умереть, если находились не на мельнице. Но в остальные дни, за исключением кануна Нового года, им не о чем было беспокоиться. – Пупу состроила гримасу. – Хотя это же немецкая сказка, – закончила она, имея в виду, что в Китае такой мельницы точно быть не может.
– Такова уж жизнь. Куча проблем и неприятностей, – вздохнул Чаоян.
Они улыбнулись друг другу, но очень быстро нахмурились снова.
– Что такое? – спросила Пупу.
– Кажется, у меня большая проблема, – ответил Чжу, понизив голос.
– Что стряслось на этот раз?
– Мой отец считает, что я убил Мелкую Сучку.
– Что?
– Вчера он приезжал повидаться со мной. Извинился за то, что натворила Большая Сука. Потом ему позвонили, но он быстро повесил трубку и объяснил, что это была реклама. А дальше спросил меня, не проследил ли я за Цзинцзин до Детского дворца.
– И что ты ответил?
– Конечно, все отрицал!
– Он тебе поверил?
– Я не уверен, потому что он стал расспрашивать про тот день, когда Большая Сука явилась ко мне домой. Он хотел знать, почему я убегал от нее.
– А ты что? – нервозно спросила Пупу.
– Я ответил, что никуда не убегал, а к смерти Цзинцзин не имею никакого отношения. Сказал, что полиция уверена – я невиновен.
– И тогда он поверил тебе?
– Не знаю. Кажется, он все-таки меня подозревает. Он возвращался к машине, когда Большая Сука выскочила оттуда и отняла у него телефон.
– Зачем? – спросила Пупу с недоумением.
Его лицо омрачилось.
– Кажется, у них с отцом был план. Она заставила его записать наш разговор.
Пупу прищурилась:
– Отец хотел, чтобы ты признался, а он записал бы все на телефон?
– Ну да. Наверняка ни с какой рекламой ему не звонили – это Большая Сука напоминала, чтобы он включил запись. Если б я сболтнул лишнего, они отнесли бы запись в полицию, и меня арестовали бы.
– Твой отец хотел, чтобы тебя арестовали? – Пупу не верила собственным ушам.
– И это еще не самое худшее! Большая Сука сказала, что я или сам ее убил, или знаю, кто это сделал. Угрожала пустить за мной слежку, а потом пригрозила, что убьет меня.
– Как она могла!..
– Полицейские взяли у меня отпечатки пальцев и образец крови, а потом вычеркнули из списка подозреваемых. Но на Дин Хао улики все равно укажут!
Пупу кивнула.
– В полиции не знают про тебя с Дин Хао; пока никто не в курсе, что мы – друзья. Но если Большая Сука это выяснит, нам конец. Она запросто может приставить кого-нибудь следить за мной.
Краска сбежала с лица Пупу. Она заговорила шепотом, не глядя на Чаояна:
– Ты хочешь, чтобы мы уехали и больше не общались с тобой? Это… единственный способ обеспечить, что люди не прознают про наше знакомство.
– Я не то имел в виду, – быстро перебил ее Чжу. – Вы мои лучшие друзья, и мы будем друзьями, что бы ни случилось. Я не могу вас потерять! Вы должны остаться; я не хочу, чтобы вы уезжали.
Пупу кивнула, но у нее на лице по-прежнему читались противоречивые чувства.
– Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Но как только Большая Сука выяснит насчет меня и Дин Хао… тебя…
