– Потому что тело, – начал объяснять юноша с видом опытного богослова, – это всего лишь бесполезная оболочка. Важен лишь дух. Так зачем переживать о том, как мы используем тело? Рано или поздно оно сгниет.
– И душа будет свободна.
– Не душа, – в тоне монаха слышались нотки превосходства. – А дух, который является частью Бога в нас. Душа – это посредник, тело – препятствие. Поэтому давайте его использовать, как хочется.
– Красиво сказано, – заметил Эймерик, придав голосу оттенок восхищения. – Это слова аббата Жоссерана?
– Нет, они из… это просто логические заключения. Впрочем, некоторые умерщвляют свою плоть, чтобы возвысить дух. Еще один способ достичь цели. Как можно скорее избавиться от оболочки, в которой мы заперты.
– Да, вы правы. Гностические тезисы очень логичны.
– Значит, вы знаете?.. – вздрогнул юноша.
– Конечно, знаю, – кивнул Эймерик. – Я показал вашему собрату змейку, не так ли, отец Хасинто? Но сейчас давайте поспешим. Спускается ночь.
Охранявшие вход в ущелье солдаты зажгли костры на вершинах скал. Они не заметили путников, а может, им просто было не до них. Судя по пьяным голосам, распевающим военные песни, часовые уже изрядно захмелели и, возможно, готовились к набегу на какую-нибудь деревню.
Всадники вернулись в Кастр незадолго до повечерия, когда таверны закрывались, а припозднившиеся прохожие спешили домой, чтобы не попасть в руки дозорных наместника. Проехав мимо дома Найраков, где уже были закрыты ставни, инквизиторы свернули на площадь красильщиков – там работали всего две мастерские. Дорога, ведущая в монастырь, поворачивала налево, но Эймерик направил коня прямо к дворцу сеньора д’Арманьяка.
– Куда вы? – спросил отец Корона. – Давайте я покажу путь.
– Эй! – запротестовал Гвискар. – Если я задержусь допоздна, аббат меня не впустит.
– Не волнуйтесь. Это займет пару минут.
Дверь в дом наместника была распахнута настежь; возле нее ярко горели факелы. У колонны стояли двое караульных, готовых встретить любого незваного гостя.
Эймерик обратился к тому, кто превосходил другого роскошью одеяний и количеством перьев, решив, что он старший.
– Вы меня узнаете?
– Да, падре. Вы инквизитор.
– Сеньор д’Арманьяк дома?
– Да, но не уверен, можно ли его беспокоить.
– Я приказываю вам. Увидите, он спустится.
Немного поколебавшись, офицер скрылся за дверью. Эймерик тем временем подошел к лошади отца Короны. Резким движением схватил Гвискара за плечи и дернул на себя. От неожиданности юноша закричал и повалился спиной на землю.
Как раз в этот момент спустился сеньор д’Арманьяк в зеленом шелковом халате.
– Что случилось, отец Николас? – спросил он, с изумлением наблюдая за происходящим.
Эймерик выпрямился в седле.
– У меня есть для вас добыча, сеньор наместник, – он кивнул на юношу, лежащего на земле. В холодном голосе звучала жестокость. – Прошу вас поручить его вашему палачу на время, достаточное для того, чтобы подготовиться к признанию. Я могу на это надеяться?
– Да, – кивнул все еще пораженный наместник, – разумеется. Но в чем он должен сознаться?
– Это мое дело, – сухо возразил инквизитор. – Оставьте его палачу на ночь, но запретите использовать воду и огонь. Утром я приведу нотариуса. Хочу, чтобы пленник был готов ответить на вопросы.
– Будет сделано, – сеньор д’Арманьяк кивнул солдатам, которые подхватили до сих пор не пришедшего в себя монаха и потащили внутрь.
Эймерик одобрительно кивнул, попрощался с наместником и рысью поскакал к таверне, не обращая внимания на своего спутника. Отец Корона следовал за магистром весь дрожа, словно тот оставлял за собой ледяной след.
Случайно оказавшиеся поблизости прохожие с точно таким же неприятным чувством поспешили вернуться к своим делам.
Доктор Мурелес незаметно юркнул в кусты на краю посадочной площадки Порт-Кайтума. Чтобы добраться до маленького «Оттера», на котором он прилетел, пришлось бы пройти мимо одномоторной «Цессны», арендованной конгрессменом Лео Райаном и группой журналистов.
Когда между двумя ангарами с правой стороны появился грузовик, Мурелес сразу понял, как события будут развиваться дальше. Люди Джонса, похоже, думали, что он приехал вместе со всеми – с депутатом, журналистами и родственниками. Пусть так, даже очень неплохо.
Из грузовика выскочили четверо мужчин. Ларри Лейтон с винтовкой М1 в руках – Мурелес знал только его – подошел к «Цессне» не сразу. Сначала сделал несколько выстрелов издалека, потом подбежал к самолету вместе с остальными.
Из укрытия было хорошо видно, как Лео Райан рухнул на колесо. Раздались крики, заглушаемые выстрелами. Тут же из люка вывалилось тело Рона Джаверса из «Хроник Сан-Франциско», за ним – Дона Харриса из
