– Приказания? Приказать я могу, а что толку? Во-первых, убить всех выживших в Джонстауне. Во-вторых, если вдруг кто-то из них останется в живых, использовать все наше влияние и скрыть тот факт, что Америка находится на грани генетической катастрофы. Благодаря двум сидящим здесь идиотам.
– Ну, второе вполне реально, – слабо улыбнулся Мурелес, – если вдруг не получится первое. Ведь серповидноклеточная анемия считается побежденной, и в крови белого человека ее никто не будет искать.
– Достаточно одной нелепой случайности, – тихо пробурчал Пинкс, глядя убийственным взглядом на Мурелеса. – Одной проклятой нелепой случайности, и вся правда выплывет наружу. Молитесь, чтобы этого не произошло.
Еще не пробил Первый час, а уже стало понятно, что воскресенье будет самым жарким днем из всех, что Эймерик провел в Кастре. Воздух наполняли миазмы сточных вод вместе с отвратительной вонью из красильных мастерских, хотя те были еще закрыты. Как в лазарете, где под грязными одеялами лежат потные тела, съедаемые болезнью.
Все это действовало Эймерику на нервы, поэтому он прибавил шаг, оставив позади дом сеньора д’Арманьяка и направляясь в сторону церкви, стоявшей за дворцом епископа. Туда же неспешно шли несколько женщин, одетых в черное, – до мессы было еще долго.
Эймерик не сомневался, что осужденный на публичное покаяние ремесленник придет пораньше, пока на улицах мало людей. Так и оказалось. Мужчина в льняном балахоне до пят, с головой, посыпанной пеплом, осторожно пробирался к церкви, прижимаясь к стенам домов, в надежде, что его никто не заметит.
Инквизитор улыбнулся. Он знал, что ремесленник не посмеет ослушаться. Даже в городе еретиков вроде Кастра отлучение от Церкви – слишком тяжкий груз для любого, кто не хочет уезжать. А у красильщика здесь наверняка была не только работа, но и семья.
Эймерик догнал его возле строгих, без всякого орнамента, контрфорсов правой стороны фасада. Почувствовав, что кто-то положил руку ему на плечо, красильщик вздрогнул. А когда увидел инквизитора, лицо его приобрело землистый оттенок.
– Я пришел, как вы велели, – нехотя выдавил он.
– Нисколько не сомневался, – Эймерик старался выглядеть суровым, но справедливым. – Скажи, ты хочешь избавиться от этого унижения?
– Говорите, я слушаю, – ответил ремесленник тоном человека, не привыкшего упускать свою выгоду.
– Мне известно, что среди вас, красильщиков, большинство – катары. Не отрицай, я знаю, о чем говорю. Можешь устроить мне встречу с одним из них?
– С кем?
– С самым авторитетным, тем, кто общается с Совершенными Сидобре. Думаю, такой есть. Называют его
– Он не согласится, даже не надейтесь, – хмыкнул ремесленник, не думая, что таким образом подтверждает свою связь с еретиками.
– Но я хочу встретиться с ним не как инквизитор. Просто поговорить о деле, как мужчина с мужчиной.
– Почему он должен вам верить?
–
– Нет, нет, он и слушать меня не станет, – немного подумав, красильщик решительно покачал головой.
– Не торопись с ответом, – Эймерик сверкнул глазами. – Я ведь могу сделать все что угодно. Отобрать твое имущество, посадить в тюрьму твою семью или подвергать тебя публичному бичеванию каждое воскресенье. Полномочия инквизитора безграничны.
– Хорошо, я попытаюсь, – красильщик вгляделся в безжалостное лицо инквизитора и опустил глаза. – А мне что за это будет?
– Получишь мое прощение, – усмехнулся Эймерик. – Мало тебе?
– Ладно, – после недолгого колебания согласился ремесленник, – я постараюсь. Где вы хотите с ним встретиться?
– В таверне Эмерсенды, в Шестой час. Если он не придет, тем хуже для него. И для тебя.
– Я выполню вашу просьбу. Что мне делать теперь?
– Можешь идти домой и убрать пепел с волос. Но с этого дня ты обязан с уважением относиться к представителям духовенства и регулярно ходить в церковь, участвуя в таинствах, иначе покаяние, которое я наложил на тебя, снова вступит в силу. А к нему добавятся и другие наказания.
– Обещаю, – неуверенно пробормотал красильщик.
– И последнее. Во вторник в монастыре Святого Бенедикта состоится особенная церемония. Об этом объявят глашатаи. Приходи обязательно.
Не дожидаясь ответа, Эймерик повернулся и пошел по улице, уже немного более оживленной. Отец Корона и сеньор де Берхавель ждали его в дверях дворца д’Арманьяка.
– Вы пунктуальны, – одобрительно заметил инквизитор. – Скоро услышите откровения, которые вас очень удивят.
– Допрос будет проводиться со всеми обычными формальностями? – спросил нотариус.
– Да, но, надеюсь, мы быстро закончим. Этот Гвискар показался мне слабовольным. Увидите, он быстро расскажет все, что знает.
