– Могу подтвердить ваши слова, – вмешался сеньор д’Арманьяк. – Пикье был библиотекарем аббата Жоссерана, прежде чем тот решил перенести библиотеку в монастырь Сидобре. Только потом граф де Монфор назначил его управляющим.
– Значит, часть тайны мы раскрыли, – вздохнул Эймерик. – А этот еретик объяснит остальное, – инквизитор повернулся к пленнику и заговорил со злобой в голосе. – Теперь ты расскажешь нам о Софи де Монфор и церемонии, которая каждое воскресенье проводится в вашей обители греха.
Казалось, этот вопрос взволновал молодого человека намного больше, чем остальные.
– Я мало что знаю… – пробормотал он; кожа на изуродованных руках и ногах покрылась испариной.
– Поднимите его! – приказал Эймерик солдатам.
Когда пленника схватили за подмышки, он пронзительно закричал. Висящие в воздухе ноги изгибались под таким немыслимым углом, что на них было страшно смотреть.
– Хватит! – повелел Эймерик. – Оставьте его.
Несчастный замертво повалился на пол. Ударился лбом, из которого снова полилась кровь.
Инквизитор медленно обошел распростертое тело, глядя на него без всякой жалости.
– Ты же понимаешь, что не выдержишь больше пыток, – равнодушно сказал он. – Тем более что на этот раз твою плоть, которую ты так презираешь, будут мучить раскаленные щипцы. Агония может длиться часами.
– Я все расскажу, – прошептал юноша. Он пошевелился, но продолжал лежать, уткнувшись лицом в пол.
– Говори. Так будет лучше для тебя. Итак, в чем заключается церемония?
– В том, чтобы пить кровь, – прошептал пленник.
– Так я и думал. Софи де Монфор пила кровь, которую приносили люди капитана де Найрака.
– Нет, нет. Это гости пили кровь Софи. А она – уже потом, в городе.
Эймерик встал как вкопанный.
– Я правильно понял? Гости Найраков, богачи Кастра, пили кровь этого чудовища?
– Да. Разрезали вену и пили.
– А вы, монахи? – голос инквизитора стал хриплым. – Тоже?
– Да, – зарыдал юноша.
По залу прокатился ропот изумления. Даже сеньор де Берхавель перестал писать и вытер лоб рукой.
Эймерик старался скрыть волнение, но лицо его побледнело.
– Зачем вы это делали?
– У Софи зараженная кровь. Если ее не выпускать, она умрет. Так говорил сеньор Пикье.
– Значит, вы пили ее кровь, а она – ту, которую собирали рутьеры. Вы давали ей здоровую кровь вместо зараженной.
– Да.
Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь рыданиями юноши.
– Я не могу понять, – наконец сказал Эймерик. – Почему вы хотели сохранить жизнь Софи?
– Дело не в этом.
– А в чем?
– Софи нас не волнует. – Монах чуть приподнял голову. Все его тело дрожало. – Мы хотели, чтобы ее больная кровь заменила нашу.
– Но зачем?
– Сеньор Пикье говорил, что так мы оскверним кровь наших потомков, а они – своих. Когда-нибудь Красная смерть, которая течет в жилах людей, уничтожит все человечество. И с царством материи будет покончено, – Гвискар впервые осмелился поднять на инквизитора лихорадочно блестевшие глаза. – В тот день царству Иалдабаота придет конец. Навсегда. Человек, заключенный в темнице собственного тела, избавится от него, и сможет воссоединиться с духом, царствующим на небесах.
– Боже мой, – изумленно пробормотал д’Арманьяк. – Это чудовищно!
Волнение Эймерика сменилось болезненным отвращением, словно он прикоснулся к какой-то липкой мерзости.
– Это не просто чудовищно! Это работа дьявола! Это самое ужасное богохульство, которое когда-либо слышал Создатель, – он наклонился, схватил юношу за волосы и приподнял его голову. Тот застонал. – Ты понимаешь, какое преступление совершил? Ты весь в крови, твоя душа испачкана кровью!
– Мы никогда никого не убивали, – запротестовал монах, видимо еще сохранивший крупицу прежней дерзости.
– Правда? А как же крестьяне, истекающие кровью в руках наемников, которых послала ваша секта? – Эймерик вспомнил шесть бледных тел в хижине на Черных горах, в начале спуска в этот ад.
– Они материальные люди. Их убивать не грех.
– Что это значит? – спросил отец Корона, все больше удивляясь.
Эймерик отпустил голову монаха и выпрямился.
– Наассены делили людей на ангельских, то есть духовных, и материальных. Считали последних простыми телами, не тронутыми Божественной росой, – он повернулся к сеньору д’Арманьяку. – Я закончил. Возвращаю вам этого несчастного.
– Он будет на вашем костре, – мрачно пообещал наместник.
– Нет, это слишком достойная смерть для него. Не хочу вмешиваться в ваши решения, но если презренный еретик истечет кровью в руках вашего палача, это станет справедливым наказанием за его вину.
– Очень мудро, – ухмыльнулся сеньор д’Арманьяк. Потом кивнул солдатам. – Отведите пленника в камеру. Пусть мастер Бернар ждет моих распоряжений.
После того как охранники и тюремщик вышли из комнаты, таща за ноги измученного монаха, Эймерик подошел к нотариусу.
– Вы дописали протокол?
– Да, – ответил сеньор де Берхавель. – Но нет заключения.
– Неважно. Запечатайте, как есть, и отдайте посыльному. Надо, чтобы отец де Санси получил его как можно скорее.
– Будет сделано, магистр, – нотариус собрал бумаги и направился к двери.
