В полдень мы услышали натужное тарахтение моторной лодки. Жилистый, заросший черной щетиной мужик направлялся к плоту. На буксире за ним шла наша лодка.
Еще издали Сивый и Роман стали махать руками и что-то кричать, но слов их мы не могли разобрать.
Причалив к плоту, мужик заглушил мотор и остался сидеть в лодке. Роман вскочил на плот, подбежал к нам. Весь он так и сиял от радости.
— Покупателя привез, — подмигнув нам, сказал он шепотом.
— Какого покупателя? — спросил Олег.
— Да вот его, — показал Роман на мужика. И крикнул Сивому: — Давай сюда харчи!
Сивый вышел из лодки, прижимая руками к груди две буханки хлеба, какие-то бумажные свертки, две бутылки водки.
— Это все дядька Игнат, спасибо ему, — весело подмигнул Роман мужику. — Встретил нас на берегу, говорит: поиздержались, как видно, мальчики? Попросил у нас пару бревен, ну, и накупил всего. Видели? — Он выхватил одну бутылку из рук Сивого. Тот стоял возле нас и все еще держал в руках свертки, улыбаясь стыдливо и довольно, будто отличник на школьном собрании.
— Вылазь, дядька, из своей посудины. Заходи в гости, — крикнул Олег.
Мужик хмуро посмотрел на нас:
— Не та пора, чтоб гостевать. Вон какая погода стоит. Вы вот что, мальчики: отпустите меня поскорей.
— Сколько тебе нужно бревен?
Мужик цепко, с прищуром посмотрел на Олега:
— В одной связке сколько будет?
— Да десятка два, не меньше.
— Вот и выделили бы мне одну.
— Ты, отец, полдома хочешь задарма взять…
— Почему же задарма — набавлю. Обижаться не будете.
— Договорились. Иди выбирай.
— Ну, Олег, ну, Олег, так облапошил мужика, — восхищенно говорил Роман.
Прикуривая, Олег исподлобья посмотрел на него, и Роман прикусил язык.
Мужик подплыл на веслах в хвост плота и стал раскручивать ломиком проволоку, которая крепила последнее звено. С работой он справился довольно ловко. Столкнув бревна на середину течения, он погнал их перед собой.
— Пойду возьму деньги, — сказал Роман и побежал к мужику.
Я посмотрел на Олега. Он стоял прищурившись и жадно затягивался папиросным дымом. В его круглом, обветренном лице, в сухих крепких ногах было сейчас что-то неприятное. Я подумал, что должен как-то вмешаться, но непонятная нерешительность охватила меня.
— Слушай, может, не нужно, а? Лес же совхозный, — проговорил наконец я.
— А жрать что будешь? Ты ведь тоже совхозный. Почему же никто не позаботится о твоем брюхе?
Олег насмешливо скривил рот, и я подумал: в самом деле, разве наша вина в том, что катер опаздывает?
— Все в порядке, мальчики, — крикнул мужик. — Только давайте так: ни гугу. И я вас не знаю, и вы меня тоже.
— Намертво, отец, — поднял вверх консервный ключ Роман. Он уже сидел на корточках возле палатки и раскладывал привезенные продукты.
— Все ж нехорошо вышло, — снова сказал я.
— Вот сейчас поешь, тогда по-другому запоешь, — сказал Роман и засмеялся.
— Ты поменьше бы болтал, что ли, — сказал ему Олег. — Давай сюда свои сребреники.
— Сребреники… Такое скажешь… Красненькие…
— Это же все равно, дубина ты этакая… Говорят, был когда-то один деятель, который продавался за сребреники. Правда, лучших друзей продавал, а не бревна.
— Ты на что намекаешь? — оторвался от банки Роман. — Мы что… Мы только предложили вам… По мне, так можно было и вовсе не продавать эти бревна. Может, это я лишних два червонца с мужика содрал?
Олег выругался и полез в палатку. Бревна медленно плыли вдоль плота, приближаясь к нам. Мужик стал отгонять связку, чтобы взять ее на буксир.
То ли течением, то ли волнами от моторки бревна внезапно качнуло — и они стукнулись о борт нашей «Белки», прижав ее к плоту. Она резко наклонилась, даже как-то тяжко застонала под напором бревен. Когда же снова выпрямилась, в нескольких местах на ее корме остались широкие темные царапины. Голубую полоску названия сейчас уже трудно было прочесть. Получилось что-то похожее на «Бека», потому что буква «л» стерлась совсем.
Лицо Олега передернулось, словно от зубной боли. И не успел я опомниться, как он бросился в воду. Схватившись за край бревна, он вскарабкался на связку.
— Стой, отец, — приказал он, отплевываясь от воды и стараясь отдышаться.
— Ты что, парень? — не понял мужик.
— Все, отец, все! Слишком дешево продали. Эй вы, — крикнул он, — помогите подтянуть!
Мы с Сивым бросились на помощь. Вода была нам по шею, и мы, упираясь ногами в дно, подтянули связку к плоту.
— Бога побойся, слышишь? — кружась возле нас на лодке, говорил мужик. — По-хорошему поладим… Ну, еще сколько-нибудь прибавлю…
— Чего стоишь, черт? — крикнул Олег Куксачеву, который растерянно комкал в руках деньги. — Закручивай проволокой бревна.
Когда мы вышли из воды, Олег сказал:
— Отдайте ему все… А ты, отец, дуй отсюда, слышишь? А то у меня есть справка, что психический…
— Я и вижу — это правда. Ах, мать вашу… — выругался мужик и со злостью рванул веревку маховика. Мотор взвыл, и лодка пошла вниз по реке, оставляя пенистый след. И тогда Роман напустился на Сивого:
— Это ты заварил всю кашу! Зачем сказал мужику про лес?
Лицо Сивого покрылось красными пятнами. Он взревел, как медведь, и бросился на Романа:
