В троллейбусе было свободно. С тонким скрежетом открывались на остановках двери, троллейбус подскакивал, покачивался на выбоинах, и чем ближе подъезжала Антонина к управлению, тем сильнее начинала беспокоиться. Начальство просто может не принять их очередных оправданий, да и сколько можно верить им, их обещаниям дать наконец прибыль? Тревожило и то, как подействует на людей подлость Шлыка, неважно, нечаянно или нарочно допущенная, и все же более всего волновала неизбежность встречи с Кунько, неизбежность слов, взглядов, настороженных попыток определить настроение и чувства друг друга.
Погрузившись в эти мысли, Антонина даже не заметила, как замерзла рука, которой она держалась за никелированный поручень у самых дверей троллейбуса.
Перед тем как войти, в комнату программистов, она полной грудью вдохнула воздух. В комнате стоял невообразимый шум, и громче всех почему-то кричал Тимченко, тот самый Тимченко, что последнее время был тихим как мышь.
Антонина потянула на себя ручку двери — шум оглушил ее. Комната была полна народу. Сидел, откинувшись на спинку стула и отставив вбок руку с палкой, Даниил Куц. Это было очень непривычно для него, вечно занятого своими программами, — сидеть вот так, без всякого дела; более того — с лица его еще не успела сойти улыбка. Опершись на свой стул, стоял, будто огромная математическая скобка, Сергей Тимченко. Его блекло-синие глаза горели вдохновенным — иначе не скажешь — огнем; было такое впечатление, будто он читает стихи. Смуглое, с широковатым приплюснутым носом лицо Курдымовой выражало полное удовлетворение жизнью. Сидел у двери и Кунько, поэтому Антонина не сразу его заметила.
— Что тут такое, господи? — ужаснулась она и невесело пошутила: — Наверно, получили премию за сдачу заказа «Строймонтажиндустрии»?
— Премия! Что такое премия? — воскликнул Тимченко.
— Больше, чем премию, — выкрикнул Межар.
— Прозаическое существо — только про деньги и думаешь — пристыдила ее Курдымова.
— Так, может, объясните, по какому случаю праздник?
Кунько подошел к ней — глаза его глянули на нее мягко и покорно, будто приласкали, — и Антонину даже охватила судорога страха: очень уж отчетливо проявляет он перед всеми свои чувства, очень уж непохож на обычно суховатый и строгий его ласково-приглушенный голос. Как поймет это та же Курдымова, Межар, все другие?
Но они, кажется, ничего не хотели, просто не способны были что-то замечать, шумели, смеялись, Антонина же из-за испуга не сразу ухватила смысл того, что говорил Кунько.
— Что, что вы сказали? — сердито переспросила она. — Договор с заводом на крупную сумму? Какой договор?
— Вот же тугодум, — снова выкрикнул Межар. — Братцы, кто у нас руководитель группы?
— Дело в том, Антонина Ивановна, — стал объяснять Кунько, — что мы подписали с заводом договор на внедрение в других центрах приспособления… ну, да вы сами знаете…
— А… а кто будет заниматься этим приспособлением? — У нее, похоже, все перепуталось в голове за последние дни, так что даже то, о чем она сама же рассказывала Кунько, стало теперь непонятным.
— Да вы же, вы, программисты… Вот вам и прибыль, которую все так ждут… Это просто, спасение для всех нас.
Антонина провела ладонью по виску: показалось, что на щеку упала прядь волос и нужно было смахнуть ее.
— Хорошо. А что с задачей «Строймонтажиндустрии»? — спросила она о том, что более всего беспокоило.
— Сделаем, Антонина Ивановна, эту задачу. Никакой черт нам сейчас не страшен. Вскоре начнем решать задачи даже для межпланетных станций. — Это сказал Тимченко.
— Размахнулся, — улыбнулась Антонина. Ей самой начало передаваться всеобщее возбуждение, и Сергей Тимченко, нескладный, длинноволосый, затянутый в узкие, потертые на коленях джинсы, казался ей сейчас необыкновенно близким человеком, чуть ли не родным братом.
— Вот как его сегодня разобрало! — рассмеялась Курдымова и с шутливой строгостью приказала: — Ты сначала институт кончай, потом уж замахивайся на межпланетные станции. В качестве, профорга непременно спрошу: а как у тебя, дружок, с повышением квалификации?
«Радуются, будто дети, — подумала Антонина. — Да и что тут удивительного? Почувствовали уверенность в завтрашнем дне, ожидают добрых перемен. Однако почему я сама будто посторонняя здесь, разве их радость — это и не моя радость?»
— Все, товарищи, пошумели, и хватит, — стал строже, таким, собственно, как всегда, Кунько. — Мечты — это хорошо, но у нас и других дел хватает. Вы, Куц, отправляйтесь с Курдымовой на завод вычислительных машин, остальные… — Он повернулся к Антонине: — Ну, дальше уж вы командуйте, Антонина Ивановна.
