Вия выглядела так, словно ее саму сейчас стошнит, но спокойно повернулась и направилась к двери. Через несколько минут в палате появились санитарки с ведрами и швабрами.
– Мам, пойдем домой? – Я все еще ощущал вкус рвоты во рту.
– Да, дорогой. – Мама забрала у Изабель полотенце и теперь тоже приводила меня в порядок.
– Мне так жаль, Лиза. – Изабель смочила еще одно полотенце в раковине и протерла им мое лицо.
С меня лил пот. Я повернулся, чтобы уйти, даже не дожидаясь, пока мама с Изабель меня дочистят. Но потом я случайно взглянул на маленького мальчика в кровати, который продолжал за мной наблюдать. Увидев большую красную дыру над его ртом, я разревелся.
Тогда мама обняла меня и потихоньку вывела за дверь. До лифта она практически тащила меня на себе. Я уткнулся лицом в ее куртку и рыдал.
Изабель и Вия вышли попрощаться.
– Простите, – сказала Изабель.
– Это вы простите, – одновременно бормотали друг другу извинения наши мамы. – Передай Ави, нам жаль, что не смогли остаться.
– Конечно, – сказала Изабель. Она опустилась на колени передо мной и вытерла мои слезы. – Ты в порядке, милый? Мне так жаль. Я знаю, нужно время, чтобы к этому привыкнуть.
Я помотал головой.
– Это не из-за Ави, – еле-еле выдавил я.
У нее на глазах вдруг выступили слезы.
– Я знаю, – прошептала она. Потом обхватила мое лицо руками. – Ави так повезло с другом.
Приехал лифт, Изабель обняла меня и маму на прощание. Я видел, как Вия помахала мне, когда закрывались двери лифта. И хотя мне было только шесть, я помню, что очень жалел ее, ведь она не могла уйти с нами.
На улице мама усадила меня на скамейку, и мы долго сидели обнявшись. Она ничего не говорила. Просто целовала меня в макушку снова и снова.
Когда я наконец успокоился, я протянул ей эвока.
– Ты можешь вернуться и подарить ему?
– Ох, дорогой. Но Изабель отмоет лего, оно будет как новенькое, не волнуйся.
– Нет, другому мальчику, – ответил я.
Она секунду смотрела на меня в растерянности.
– Вия сказала, что он не говорит по-английски. Наверное, ему очень страшно в больнице.
Мама кивнула.
– Да, – прошептала она. – Наверное.
Она закрыла глаза и снова обняла меня. А потом отвела меня к стойке охраны, чтобы я ее там подождал, поднялась на лифте и минут через пять спустилась.
– Понравилась ему игрушка?
– Милый. – Мама ласково убирала волосы с моего лица. – Не то слово.
Когда мы добрались до маминой палаты, она смотрела телевизор, сидя в кресле-каталке. У нее был огромный гипс – от бедра до щиколотки.
– А вот и мой мальчик!
Она протянула ко мне руки, я подошел и обнял ее. И с облегчением увидел, что папа сказал правду – если не считать гипса и пары царапин на лице, мама выглядела совсем неплохо. Она была одета и готова к выходу.
– Как ты себя чувствуешь, Лиза? – Папа нагнулся и поцеловал маму в щеку.
– Гораздо лучше. – Она выключила телевизор и улыбнулась. – Поехали поскорее домой.
– Мы принесли тебе цветы. – Я протянул ей горшочек, который мы купили в магазине подарков внизу.
– Спасибо, милый! – Мама поцеловала меня. – Очень красивые.
Я посмотрел на ее гипс.
– Болит?
– Не особо…
– Мама очень храбрая, – сказал папа.
– Храбрая не храбрая, мне просто повезло.
– Нам всем повезло, – тихо добавил папа. Он взял маму за руку и сжал ее. Мы помолчали.
– Тебе не нужно оформлять никаких бумаг для выписки? – спросил папа.
– Все уже готово. Поедем домой.
Папа взялся за кресло-каталку.
– А можно я повезу маму? – Я тоже взялся за ручку кресла.
– Давай я хоть до двери докачу. Тут будет трудно проехать.
– Как прошел твой день, Крис? – повернулась ко мне мама, пока мы вывозили ее в холл.
Я подумал, какой ужасный был день. От начала до конца. Естествознание, музыка, математика, рок-группа. Худший день в моей жизни.
– Нормально.
– Как порепетировали с группой? Элайджа стал приветливее?
– Неплохо. Порядок, – пожал я плечами.
– Прости, что не привезла тебе вещи. – Она погладила меня по руке. – Ты, должно быть, удивлялся, что со мной случилось!
– Думал, ты поехала по делам.
– Он решил, что ты отправилась к Изабель, – засмеялся папа.
– Неправда!
Мы проезжали пост медсестер. Мама прощалась с ними, а те махали в ответ, так что она не расслышала, что сказал папа.
– Разве ты не спросил меня, не поехала ли мама… – удивился папа.
– Да какая разница! – перебил я его и обернулся к маме. – Порепетировали нормально. Мы будем играть «Армию семи наций» на концерте в среду. Ты ведь придешь?
– Конечно, – ответила она. – А я думала, вы играете «Финальный обратный отсчет».
– «Армия семи наций» – отличная песня, – сказал папа. Пока мы ждали лифта, он начал напевать басовую партию и играть на невидимой гитаре.
– Помню, как ты играл ее в «Гостиной», – улыбнулась ему мама.
– Что за «Гостиная»?
– Бар недалеко от нашего общежития, – ответила мама.
– Это было еще до твоего рождения, приятель.
Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь.
– Умираю от голода, – сказал я.
– Вы еще не ужинали? – Мама посмотрела на папу.
– Примчались сюда сразу после школы, – ответил он. – Когда нам было ужинать?
– Давайте завернем в «Макдоналдс» по дороге домой? – предложил я.
– Звучит неплохо, – согласился папа.