И ничего бы у нас не было, если бы… не необычная встреча. Вспомнились Мугоджарские степи… Простор без конца и края. Ширь такая — глаз не оторвешь. Жара днем, и прохлада вечером. Трава высотой со слоновую. А степной и водоплавающей дичи такое изобилие, словно мы попали в заповедный край.
Сидя в палатке, услышал шум машины. «Наша машина возвращается из Актюбинска с продуктами», — мелькнула радостная мысль. Но, выйдя из палатки, понял, что ошибся. Машина — это был «форд» — приближалась к лагерю совсем с другой стороны. И когда до лагеря оставалось метров 300, «форд» внезапно накренился на большой скорости и повалился набок. Перепуганный, бегу к газику (он стоял около палатки) и мчусь к перевернувшейся машине. Вижу: из ее кузова с трудом вылезает бледная женщина и говорит: «Там, прижатая бочкой с бензином, лежит Тоня Петрова. Не знаю, жива ли?»
Вначале не дошло до сознания — кто такая Тоня? Первая мысль — помочь человеку. Вскакиваю в кузов, с трудом откатываю бочку с бензином и освобождаю пленницу, втиснутую между вьючными ящиками и спальными мешками. И не верю глазам: моя знакомая по институту Тоня. Бледная, перепуганная, но только слегка ушибленная и поцарапанная.
Между тем из кабины «форда» вылезли главный геолог управления Григорий Иванович Водорезов и шофер. Последний заметил: «До чего же неустойчивая техника у американцев». Оба они были в кровоподтеках, но способные передвигаться на собственных ногах. Я был несказанно рад, что все обошлось благополучно.
За ужином, после того как пострадавшие пришли в себя, Водорезов сказал, обращаясь ко мне: «Вы просили в партию геолога, я вам его привез. Принимайте Тоню. Правда, чуть-чуть ее не угробил. Но все хорошо, что хорошо кончается». С этого случая все и началось…
Вскоре вернулись Потапов и Богатиков, и мы всей компанией отправились купаться на реку Джуэли, заказав Шарлю праздничный ужин. Вот и Джуэли, стекающая с песчаного плато Батеке и впадающая в Огове. По реке плывут листья, ветки, на дне лежит много деревьев: вода прозрачная и их хорошо видно. Дно песчаное, но ноги вязнут, словно в иле. Всласть поплавали и вернулись в лагерь. Нас ждал ужин. Но всем очень хотелось пить, а чай нс был готов. Попросили Франсуа побыстрее сварить чай. Прошло совсем немного времени, и мы разливали по кружкам чай. Но он оказался почему-то не горячим, а теплым.
— Чай кипел? — поинтересовался я.
— Нет, — бесхитростно ответил Франсуа.
— Почему ж ты его подал?
— Но вы же просили побыстрее, — парировал он.
Принялись за суп, а чайник Франсуа снова водрузил на огонь. Потом мы лакомились нежным антилопьим мясом. За разговором не заметили, как наступила ночь. Стало прохладно. Пора расходиться по палаткам. Когда поднимались из-за стола, желая друг другу спокойной ночи, услышали истошный крик шимпанзе. Этот внезапный крик несколько поубавил наше радостное настроение и как бы напомнил нам о том, что лес полон неожиданностей. Не прошли и сутки — мы в этом убедились.
На другой день под вечер (было около четырех часов) мы заметили на расстоянии приблизительно 1 км от лагеря клубы дыма: горела саванна. Через некоторое время стало видно и пламя, поднимавшееся над травой на 2–3 м. Огонь двигался в направлении лагеря. Я подошел
Мои коллеги и я стащили имущество отряда на середину лагеря, свободную от травы. Все документы я сложил в рюкзак и надел его на себя. В это время пламя лизнуло крайнюю слева хижину. И тут как будто какая-то неведомая сила подстегнула рабочих. И куда только делась их флегматичность. С бесстрашием и яростью бросились они на огонь: сбивали пламя ветками, засыпали песком, поливали водой. Хижину удалось отстоять. Пощадив соседние хижины, огонь перекинулся на самую крайнюю, в которой хранились продукты. Но и эту хижину удалось спасти. Теперь огонь приближался к правой половине лагеря. Все бросились туда. Когда языки пламени подошли к хижинам, от травы была уже очищена полоса шириной 2 м. Пламя прошло рядом, опалив наши лица и засыпав палатки черным пеплом. Пострадала только хижина, служившая нам туалетом; она находилась в стороне и вспыхнула, как кучка пороха. Через несколько минут от нее остался только черный остов. Такая судьба была бы уготовлена всем хижинам, если бы не мужество рабочих.
