Стемнело. Медленно шагаю домой. На душе скверно. Придя домой, решил пораньше лечь спать, чтоб поскорее унять охватившее меня волнение. Мне было жаль загубленного варана. Долго не мог заснуть. Но все же сон сморил. И мне приснилось, скажу вам, страшное. Стою я в глухом лесу и вижу, как из-под земли появляется темная змееподобная голова, пасть ее раскрывается и из нес высовывается длиннющий раздвоенный язык. Язык скользит по траве, вроде бы се ощупывая. Потом показываются отвратительные передние конечности с растопыренными когтями на лапах, затем такие же задние конечности и наконец массивный хвост. И вот перед моим взором стоит дракон-чудовище небывалых размеров, во всей своей отвратительной красе. Уродливое существо вызывало чувство брезгливости и неописуемый страх.
— Боже мой, да ведь это дракон острова Комодо. Как я оказался на этом острове? — промелькнуло в голове.
А дракон продолжал языком ощупывать траву. Но вдруг… он прикусил язык, опустив его вниз. Меня охватил ужас: дракон меня заметил и сейчас набросится.
— Бежать, бежать скорее, со всех ног, без оглядки, — пронзила мысль. Но только хотел броситься наутек, ноги не подчинились. Они словно приросли к земле. А дракон, я это явственно видел, двинулся ко мне. И тут я закричал, охваченный страхом. Жена в испуге спросила:
— Что с тобой?
— Сон нехороший приснился.
Жена тут же снова заснула, а я думал: почему мне приснился комодский варан из Восточной Индонезии? Но так и не нашел объяснения.
Снова заснул лишь под утро. Хорошо, что то утро совпало с выходным днем. Можно было выспаться, что я и сделал, проспав почти до обеда. После сна решил: куплю у охотников шкуру варана и расскажу в Москве друзьям о том, как его загубили и как я пытался его спасти.
Побежал на базар, где торгуют сувенирами, но шкуры варана там не обнаружил. Я стал расспрашивать знакомых конголезцев о вчерашних охотниках. Но о них никто ничего не знал. Охотники словно в воду канули. И хотя шкуры варана я в Москву не привез, история о нем долго не выходила из моей головы. Как-то просматривая журнал «Юный натуралист», я натолкнулся на любопытную заметку об индийском варане. В Индии, как это ни покажется парадоксальным, варана иногда используют в качестве «живого альпинистского крючка». Для этого двухметровую рептилию обвязывают веревкой и пускают по вертикальной стенке, через которую нужно перебраться человеку. Варан карабкается по стене, используя только ему одному ведомые зацепки. Наверху варан держится до тех пор, пока по веревке не поднимется человек. На мой взгляд, так использовать варана куда гуманнее, чем делать из него сувениры.
В марте следующего года отчет был готов, а в середине апреля мы отбыли на Родину.
Незаметно пролетели дни отпуска, а в конце июня 1967 г. мы снова вылетели в Конго.
Недолгие сборы, и мы катим в джунгли…
В середине июля мы выехали из Пуэнт-Нуара, направляясь в Мосенджо и далее к ручью Бикелеле, в знакомые места. Переночевав в Димонике, двинулись дальше. Наш новый шофер — Марсель Мунгабио — любитель быстрой езды. Гонит газик по саванне со скоростью 100 км/ч, нагоняя страх на детишек и женщин. Детишки удирают в траву, шарахаются в стороны от дороги женщины. Несмотря на просьбу, он не сбавляет скорость, даже когда проезжает по деревне. Какое-то ухарство. Задавив нескольких кур и барана, Марсель продолжает гнать машину с прежней скоростью. Бессмысленное убийство его, видимо, не трогает.
К вечеру прибыли в Мосенджо. Нас окружили знакомые конголезцы. Улыбки и крепкие рукопожатия говорят о том, что они рады нашему приезду. Наносим визит новому супрефекту. Ему на вид лет 35, а его супруге — 16. У них малыш. Встретили нас очень любезно. Супрефект заверил, что будет оказывать нам всемерную помощь. На прощанье сказал: «Завтра приеду в деревню Мосана, чтобы пожелать вам доброго пути».
Переночевав в Мосенджо, едем в Мосана. Вот и знакомая деревня. Идем к шефу кантона, который встречает нас около хижины. Он сильно сдал за год, еле-еле передвигается. Преподносим ему подарок: несколько бутылок белого вина «Совинко», которое он очень любит. Вскоре подъехал супрефект. Супрефект и шеф кантона обменялись речами.
После митинга тепло прощаемся с супрефектом и шефом кантона и едем в деревню Мадингу, к Луи Бунгу, которого нам не терпится увидеть. Около хижины нас встретила его жена и сообщила:
— Луи нет дома, он в лесу, но скоро вернется.
Не прошло и 10 минут, как на опушке леса показался Луи. Он слегка прихрамывал на правую ногу. «Поранил мачете», — сообщила жена. Увидев нас, Луи зашагал быстрее, и вскоре мы жали его руку. Между тем повар накрыл раскладной стол и пригласил к обеду. За обедом я спросил Луи, сможет ли он пойти с нами завтра в джунгли. «Да, конечно», — ответил он без колебаний.
На другой день — это было 20 июля — уходим в джунгли. Нас четверо среди конголезцев: геолог Павлин Потапов, радист Вячеслав Дорофеев, переводчик Сунат Нишанбаев, узбек по национальности, и я, начальник отряда. Дорофеев должен установить рацию и вернуться в Пуэнт-Нуар.
