— Я могу преподавать в Уэстчестере, — с горечью говорил он, — но мне не позволяют там жить.
Одним из ярких впечатлений, которые мы вынесли от пребывания в Лос-Анжелесе, было впечатление лихорадочной деятельности.
Лос-Анжелес еще переживает период бума. Если соседний Сан-Франциско в основной своей части давно отстроен, обжит и уже успел обрести зрелость и респектабельность, то Лос-Анжелес оставляет впечатление еще не угомонившегося города. Цены на недвижимость взвинчены до небывало высокого уровня. Приток иммигрантов по-прежнему высок. Скрежещут бульдозеры, гнутся и трещат стволы оливковых и апельсиновых деревьев, как грибы, растут одноэтажные домики. Клепальные автоматы врезаются в свежую сталь вновь ро (
«Но даун! Но даун!» — кричат размалеванные рекламные стенды с обочин автострады Санта-Ана или с холмов Палос-Вердес, из-за которых весело поглядывают еще не обсохшие от свежей краски домики-близнецы.
Городская застройка охватывает все новые и новые территории во всех направлениях, проникая в любую доступную для дорог расщелину. Да и расселившиеся люди тоже не сидят на месте. Телефонные книги стареют, еще не выйдя из печати. Приблизительно четвертая часть лосанжелесцев меняет свои адреса в течение года.
Так как население Лос-Анжелеса часто передвигается, широкое распространение здесь получили разборные школьные здания, которые могут быть за несколько десятков часов перенесены на новое место.
Непрекращающимся потоком движутся по густой сетке дорог тысячи автомобилей.
Поворачиваем ручку автомобильного радиоприемника, и в относительную тишину, нарушаемую лишь шорохом шин, врывается эфир, до предела насыщенный кричащими, визжащими, но методичными и неотступными джазовыми ритмами; время от времени они затухают, уступая место агрессивному, лающему, не дающему вам опомниться, лихорадочному, как при футбольных репортажах, голосу американского диктора.
Этому городу больше, чем любому другому в США, свойствен дух постоянного беспокойства, дух наживы или, как говорят американцы, «дух свободного предпринимательства».
И если до недавнего времени этот «дух свободного предпринимательства», складывающийся из хозяйственного бума, духа торгашества и спекуляции, авантюризма, культа силы и роскоши, был больше всего свойствен таким городам, как Чикаго или Детройт, то за последние годы пальма первенства по общему признанию перешла к Лос-Анжелесу.
По численности населения стандартная метрополитенская территория Лос-Анжелеса вышла на второе место после Нью-Йорка.
Население метрополитенской территории Лос-Анжелеса (состоящей из двух графств с наиболее интенсивной городской застройкой — Лос-Анжелес и Орендж) в 1960 году насчитывало почти 6,7 млн. жителей в сравнении с миллионом в 1920 году.
Одна из причин такого роста — быстрое развитие промышленности. До первой мировой войны Южная Калифорния развивалась преимущественно как сельско-хозяйственный район. Пшеница, овощи, фрукты, продукты животноводства были основными статьями вывоза. Однако с 20-х годов сельское хозяйство начало терять свое относительное значение, уступая место промышленности.
Промышленный бум начался с обнаружения здесь в 20-х годах нескольких продуктивнейших в то время в стране нефтяных месторождений. Открытие их совпало со стремительно нараставшим спросом на бензин со стороны быстро развивавшегося автотранспорта. Большую роль в развитии нефтяной промышленности в Южной Калифорнии сыграло открытие Панамского канала, которое привело к быстрому росту порта Лос-Анжелеса.
Нефть и природный горючий газ добывают сейчас в Южной Калифорнии главным образом в двух графствах — Лос-Анжелес и Вентура. В первом выделяются месторождения Сигнал-Хиллс, Лонг-Бич, Хантингтон-Бич, а также южнее по побережью.
Нефтяная— специализация района ощущается и в самом городе. Стальной белизной выделяются сверхмодернистские на вид «трубосплетения» нефтехимических и нефтеперегонных заводов. Они чаще всего примыкают к склонам. Гигантскими светло-серыми шарами и цилиндрами широко разбросаны баки для хранения нефтепродуктов. Частокол вышек окаймляет песчаные дюны вдоль тихоокеанского побережья юго-западнее Лонг— Бича. Нефтевышки встречаются и на задворках индивидуальных домов, посреди улиц и в чаще виноградных кустов. В парках и на декоративных полосках в гуще герани можно иногда заметить плавно и монотонно, как маятник часов, работающую качалку.
До недавнего времени бурить скважины в жилых кварталах города запрещалось. Бурильные машины создавали много шума. Однако потом городские власти разрешили бурение, и некоторые владельцы земельных участков, движимые жаждой легкой наживы, сдают свои дворы в аренду нефтяным компаниям.
