Дети в Лос-Анжелесе начинают учиться плавать чуть ли не раньше, чем они начинают ходить, и уж наверняка намного раньше, чем они осваивают букварь. Круглый год они резвятся на солнце, коричневые от загара, с волосами, посеревшими от постоянного пребывания в хлорированной воде бассейнов.
«Среди моих студентов всегда наиболее успевающими оказываются иногородние парни, приехавшие из Бронкса, Новой Англии и даже из Чикаго, — сказал нам профессор Калифорнийского университета. — С первых дней они проявляют много усердия и старания. В библиотеках читают все подряд, пишут отчеты, заполняют тетради заметками о прочитанном, много занимаются.
Вскоре, после окончания одного или двух семестров, они внезапно обнаруживают, что лос-анжелесские парни смеются над ними, не воздают им должное за их успехи, разговаривают с оттенком некоторой снисходительности. Парень из Бостона проглатывает незаслуженную обиду, но вскоре сам начинает меняться. Не проходит и полугода, как кожа на его теле покрывается загаром, он достает теннисную ракетку и доску для скольжения по волнам, обретая внутреннее спокойствие и беззаботность ниже среднего по успеваемости лосанжелесца. Эволюция завершилась».
Посещаемость лекций в колледжах и университетах Лос-Анжелеса слабая. Создается впечатление, что в университеты студенты наведываются случайно и между прочим, проводя все время на спортплощадках и пляжах.
В Лос-Анжелесе существует частное коммерческое предприятие, изготавливающее и продающее конспекты прочитанных лекций и шпаргалки. Конспект одной лекции стоит 50 центов. Студенты охотно пользуются услугами предприимчивых торговцев и не ходят на лекции.
Лос-анжелесские парни много времени проводят на пляжах и в бассейнах, гоняют машины по окрестным холмам и вдоль океанского побережья, вечера, как и всюду в Америке, просиживают перед телевизорами или в мотокино и совсем мало читают. Зато полвечера они могут просидеть за столиком в дешевом кафе и серьезно и деловито вести разговор о том, как наилучшим образом отмыть или отполировать машину, какая форма водных лыж обеспечивает максимальную устойчивость и сколько долларов они заработали лично для себя в результате удачной сделки с оптовиком, когда они ездили утром за товаром для отцовского магазина. Мировые проблемы мало их тревожат. Разговор о политике быстро надоедает.
Забота о нравственности в Лос-Анжелесе нередко проникнута ханжеством.
Особенно яростными радетелями чужой нравственности здесь выступают пожилые и средних лет лосанжелески — члены аристократических женских клубов. В Лос-Анжелесе их в насмешку называют самыми крупными в мире покупательницами фиговых листочков.
Они безразлично смотрят на неумеренное потребление косметики их малолетними дочерьми, которые к тринадцати годам считают себя «абсолютно самостоятельными» и выглядят старше своих лет. В Лос-Анжелесе у таких добродетельных дам не вызывают никакой реакции продавщицы в магазинах, часто предстающие перед покупателями лишь в трусиках и лифчиках, ни полуголые лосанжелески, без стеснения разъезжающие по городу в открытых машинах, ни сверхэкономные купальные костюмы.
Зато с каким благородным негодованием и неподдельным ужасом они встретили установку на территории известного кладбища Форест Лоун копии знаменитой скульптуры Микельанджело «Давид»! Используя все свое влияние и влияние своих мужей, они нажали на власти, и в результате смиренный Давид приобрел более благообразный вид, застенчиво прикрывшись фиговым листочком из цемента, этим символом лос-анжелесской нравственности.
Кстати, о кладбище Форест Лоун. Некий предприимчивый делец по имени Роберт Итон в поисках наживы нашел приложение своей частной инициативе. Он решил создать мемориальный парк. Идея парка воплотилась в девизе: «Всё в одном месте».
Ныне парк пользуется репутацией самого веселого кладбища на свете. Оно, как и все доходные предприятия, безудержно себя рекламирует. О том, в каком склепе вам удобнее и приятнее будет лежать и с какой могилы открывается самый захватывающий дух вид на окружающую местность, вам вкрадчиво сообщат по радио (не забыв упомянуть о стоимости — 250–300 долларов за могилу без^ламятника), об этом вы прочтете в первой попавшейся телефонной книжке, и даже на лавочках парка.
Однако все это не исчерпывает чуткой предупредительности местного сервиса.
Если вы только-только похоронили вашего ближнего и пребываете, естественно, в угнетенном состоянии духа, вас пожалеют и тут же на территории кладбища предложат зайти в музей редкостей, где можно увидеть утварь и убранство ирокезских вигвамов или самый крупный в мире черный опал в 225,75 карата.
В ресторане модные джазовые ритмы и калифорнийское гриньолино (вино) помогут вам отвлечься от печальных мыслей. Тут же под боком расположился кафе-шантан, где вертящие бедрами эстрадные красотки окончательно выбьют из вашей головы все воспоминания о постигшем вас горе.
