29 августа. С восьми с половиной часов утра и до шести с половиной вечера ходили по домам христиан. Посетили всего 17 домов. Они разбросаны на такое огромное пространство, что пришлось на них целый день потратить. В общем, впечатление довольно хорошее. Особенно, конечно, хороши христиане старые, крещенные в Хакодате и видевшие первые дни японской церкви. У них обычно вся семья — христиане, прекрасная икона в киоте, все хорошо крестятся, молитвенник на видном месте и сильно засаленный от постоянного употребления. Посмотришь коробку с фотографиями, там почти все прежние миссионеры и более или менее замечательные японские священники и катехизаторы. Так и видно, что человек в церкви живет. Такие дома особенно дороги для местной церкви: они хранители преданий, живые свидетели старины. Молодые в христианстве дома за них держатся, живут их рассказами, подражают им. Священник в них находит советников и всегда готовую поддержку. В Саппоро несколько таких домов, оба Абе в том числе. Но есть, конечно, и неутешительные явления: много домов только отчасти христианских, что, как я и выше замечал, признак не особенно хороший, часто свидетельствующий о холодности христиан. Мы были в одном таком доме: муж — христианин, а жена злая-презлая язычница, вдобавок господствующая над мужем. Дети некрещенные, даже и иконы нет. Что тут прикажете делать с такой супругой? Она и в церковь на молитву своего мужа не пускает, не говоря уже о чем-нибудь большем. Конечно, при горячей вере человек и злой жены бы не побоялся... В другом доме муж-христианин, недавно перешедший из унитарианства, образованный человек, еще не старый, но уже значительный чиновник. У него и иконы на видном месте в приемной комнате, и в церковь ходит. Жена и дети покуда не крещены, но Бог даст, будут и они христианами; жена против слушания учения ничего не имеет.
Мы ходили целой компанией: отец Николай, я, катехизатор, Омура и Александр Абе, в качестве старосты от христиан. Пришлось побывать и за городом в слободе, где помещается тюрьма. Два тюремных надзирателя — наши православные христиане. Один из них был в свое время катехизатором, но уже давно оставил службу. К чести его, он и теперь может быть примером для простых христиан. С грустью приходится признаться, что катехизаторы, оставившие церковную службу, часто бросают и усердие к церкви, производя этим немалый соблазн и подрывая авторитет катехизаторов, продолжающих служить. Оба дома вполне христианские. Живут в казенных квартирах около самой тюрьмы. Мы видели только высокий деревянный забор, не позволяющий рассмотреть даже и здание тюрьмы. Возвращаясь оттуда, встретили партию арестантов, еще издали пестревших своим своеобразным желтовато-розовым костюмом. Их было человек десять под конвоем нескольких полицейских. Шли они все гуськом, привязанные один к другому, устало ступая; на головах плетеные шляпы в виде колокола, совершенно скрывающие лицо. Крайне печальный и унылый вид! Человека два шло, отодвинув шляпы на затылок, без всякого стеснения смотря прямо в глаза прохожим; должно быть, не в первый раз приходится им совершать подобные путешествия. Один шел бледный, как мертвец, сложив на груди руки, только изредка поднимая свои черные большие глаза. Взгляд глубокий, страдающий и безнадежный... Что он сделал, бедный, и что ждало его за стенами этой тюрьмы? В ней, говорят, совершаются и смертные казни...
30 августа. Опять с утра до ночи обходили христианские дома. Всех было 14, но из них большинство не вполне христианских. Запомнился дом Исаии Таката. Жена — простая, как будто забитая женщина, давнишняя христианка, дети тоже крещены при самом рождении (значит, мать — хорошая христианка). Муж, далеко не отличавшийся трезвостью, тоже издавна слушал учение; в последнее время даже и уверовал и всячески просил окрестить его, но священник не соглашался, требуя от него исправления. Но после долгих приставаний и уверений священник наконец уступил, и назначил день крещения (предпо-
лагалось крестить несколько человек). Таката торжествовал и радовался, но, должно быть, хотел еще усилить свою радость и выпил. Утром пришел в церковь, когда обряд крещения уже был окончен, пришел притом хорошенько еще не очнувшись. Конечно, священник его сильно побранил за это и наотрез отказался окрестить. Но вот во время отсутствия священника Таката так захворал, что все были уверены в неминуемой смерти его. Просьбу умирающего не исполнить нельзя — катехизатор и совершил над ним клиническое крещение. К удивлению всех, Исаия После крещения быстро поправился и теперь почти совсем здоров. Да и пить перестал, — может быть, и совсем исцелится душевно и телесно. Очевидно, он уверовал искренне, только невоспитанная воля его не покорялась. Человек он на вид даже интеллигентный, с хорошей бородой и с тонкими чертами лица; говорят, искусный столяр. Может быть, станет и вполне трезвым и полезным человеком.
