В другом доме; муж христианин, но уже давно не ходящий в церковь, какой-то чиновник. В приемной на самом почетном месте висит небольшая печатная иконка Божьей Матери. А в соседней комнате огромная буддийская божница — предмет почитания его упорной в буддизме жены. Божница стояла теперь настежь, украшенная цветами, живыми и искусственными, перед ней небольшой столик, покрытый японской парчей, уставленный всевозможными приношениями, тут и плоды, и вино, и рис, и хлеб и пр. и пр. Мы попали в Саппоро как раз к буддийскому празднику "бон”, поминовения умерших, который продолжается несколько дней. Домашние божницы стоят заваленные разными приношениями, храмы разукрашены флагами и фонарями, перед алтарями горят бесчисленные свечи, а бонзы неустанно завывают, торопливо прочитывая небольшие записочки с именами умерших, подаваемые посетителями. Слышен беспрерывный гуд гонга, звон денег, потоком льющихся в широкую кружку — ящик. По городу движение, народ идет на могилы своих родственников, каждый несет в руках что-нибудь для украшения могил: цветы, свечи-факелы, плоды. Все разряжены в лучшие свои костюмы, никто не работает, немало, конечно, и подвыпивших. Бонзы бегают до усталости, спеша посетить своих девоток, пропеть им, что полагается, получить, что следует, и бежать в следующий дом.
И на этот раз ездили за город в деревушку Сироиси (верстах в семи от города), где есть один очень хороший христианский дом. По дороге туда посетили кладбище, распланированное под прямыми углами, но еще заросшее кустарником и высокой травой. И там бонзы имели много хлопот на этот день: один, совсем пропадая в облаках курений, гудел на гонге перед жертвенником в храме, а несколько других, запахивая свою широкую, развевающуюся одежду, переходили б могилы на могилу, торопливо пропевали что-то, смотря в пространство и высматривая, где бы пропеть в следующий раз. По могилам цветы, плоды, в воздухе своеобразный запах курящихся буддийских свечей.
Христианские могилы рассеяны среди языческих, по пяти, по три в ряд. Над всеми кресты. Странно только видеть на некоторых могилах буддийские свечи и другие языческие приношения: это усердствовали родственники язычники. Может быть, они приглашали сюда и бонзу, помешать никто не может, а сам бонза едва ли откажется: не особенно учтиво было бы с его стороны объявить своему прихожанину, что его христианский родственник теперь превратился в свинью или во что-нибудь еще худшее, и потому молиться за него не стоит. Это, притом, не могло бы быть выгодно для бонзы.
Проходя по городу, видели молитвенные дома инославных миссий. Католики покуда ютятся в очень скромном домике. Двое французских священников постоянно живут здесь в городе, другие двое путешествуют по округе. Но обращенных у них не особенно много, во всяком случае не больше, чем у нас. Видели хорошую церковь американских пресвитериан с петухом на шпице вместо креста; их так и называют в народе “петушиной церковью” (вот до каких глупостей может доводить боязнь священных изображений). Впрочем, мистер Пирсон с женой, заведующие этой церковью, очень достойные люди, с замечательной добротой заботившиеся о наших земляках. Есть небольшой “квайдоо” у англикан, но в нем, говорят, регулярно на молитву не собираются, — верующих японцев почти совсем нет (для чего же, спрашивается, выстроен он?). У них здесь есть миссия айносская, которой заведует организатор ее, мистер Бачелёр, составивший и грамматику айносскую, сделавший и немало переводов на этот примитивный язык. Мы видели дом его снаружи, там собираются к нему айны, есть особый приют для них, школа для детей и пр. Должно быть, для этой церкви и приезжал бишоп из Хакодате. В прежнее время особенно сильна была здесь самостоятельная японская церковь, так называемая “Христова церковь в Японии". Это нечто вроде методизма, пресвитерианства и прочего, взятого вместе. Основалась она среди учеников в одной из школ, бывших под руководством миссионеров. Ученики собирались по воскресеньям на молитву, кто-нибудь из них заменял пастора для общей молитвы и последнего благословения перед уходом, кто-нибудь проповедовал. Сначала это было что-то очень близкое к детской игре, а потом, когда импровизаторы окончили курс, они продолжали поддерживать между собой общение, по-прежнему собирались на молитву, по-прежнему кто-нибудь заменял пастора и пр. Эта церковь потом так возросла, что затмила собой другие. Но теперь и она как-то захирела. Усердные жертвователи и даже самые основатели понемногу потеряли веру: из прежних либеральных христиан, с трудом удерживавших хоть что-нибудь в христианстве, они превратились в настоящих агностиков, имеющих общее скорее с философским буддизмом, чем с христианством. Верующие, впрочем, и теперь в этой церкви есть, только влачат они какое-то неопределенное существование, не имея у себя настоящих руководителей. Кроме помянутых, есть и еще несколько протестантских церквей различных оттенков.
