Мы выехали. Пошел дождь и лил непрерывно. В семь с половиной были на муроранском вокзале, странно освещенном фонарями бесчисленных “банто”, пришедших зазывать в свою гостиницу пассажиров. Была в том числе с фонарем и наша Нина со своими тремя ребятами. Мы пошли, увязая в липкой грязи и черпая воду своими худыми сапогами. Хорошо еще, что идти пришлось всего минуть пять. Казенная квартира Тита находилась в железнодорожном здании недалеко от станции.
В Муроране до сих пор церкви в собственном смысле не было. Известно было, что там живут несколько христиан, могли быть кроме них еще неизвестные, но никогда в этот город священники или катехизаторы для проповеди не приезжали, хотя инославная проповедь здесь давно уже и есть. На последнем соборе отец Николай настоятельно поднял вопрос об этом многообещающем месте. Город все растет, в него собираются люди со всех сторон, между ними непременно есть и христиане. Необходимо иметь тут церковь: увидев вывеску, православный придет и, таким образом, не потеряет связи с церковью. Кроме того, и новые слушатели обязательно найдутся. Об этом особенно просил и Тит Ямада, живущий здесь. Ему хочется видеть здесь церковь. Со своей стороны, он готов оказать всякое содействие, на первых порах и помещение катехизатору даст в своем доме, только бы он приезжал. Поэтому на соборе и решили, за недостатком катехизаторов, поручить Муроран Поликарпу Исии, катехизатору в Ицикисири. Он должен будет регулярно сюда приезжать и жить здесь известное время. Мы с отцом Николаем и приехали на этот раз познакомиться с положением дел и окончательно решить дело о катехизаторе.
Нина нас угостила ужином, приготовленным ею самой. Сама же накладывала нам в чашки рису, беседуя о разных предметах.
Нина такая же искренняя христианка, как и сам Тит: около них хорошо собрать церковь, — они могут собой объединить и других. В комнате в переднем углу висит (этот чисто русский обычай привился особенно в Хакодате, а оттуда и по всем церквам Хоккайдо) несколько хромолитографических икон, какие обычно выдаются при крещении, они поставлены в рамы на небольшой полочке, совершенно как в русском доме. Присмотревшись поближе, я заметил перед иконами, кроме подсвечника для свечи, еще что-то, какую-то чашечку, в которой, по исследовании, оказалось немного рису. “Это что у тебя такое?” — “Да, вот хочется чем-нибудь послужить иконам”. Бедная Нина крайне сконфузилась, когда я ей объяснил, что перед иконами этого ставить не нужно, что это языческий обычай. Лучше, мол, укрась икону по средствам, а в праздник перед ней лампадку зажги, у тебя и на сердце будет в праздник светло... Не судите нас, читатель, с нашими немощами. Нина просто не знала обычаев христианских, а усердие у нее есть. Живут они отдельно от других христиан, научить или подсказать, когда что не так, некому.
Двоим ночевать в квартире Тита было тесно, да и не приготовлено ничего подходящего. Поэтому отец Николай остался тут, а я отправился по лужам искать себе приюта где-нибудь в гостинице. Нина шла впереди с фонарем и светила. Зашли в первую гостиницу, знакомую мне, там отказали. Плывем по грязи дальше. В следующей парадные комнаты стояли настежь, вдоль передней стены расставлены в ряд несколько “буцудан” (буддийских божниц; если закрыть их створки, они сильно напоминают несгораемые ящики), перед ними целые линии зажженных свечей, различные приношения. В комнатах виднелись гости в парадном платье. Происходило что-то очень торжественное, почти богослужение, хотя двое из присутствующих тут же перед “буцуданами” спокойно играли в японские шашки. После узнали, что в этом доме скончался ребенок, поэтому и было такое богослужебное убранство (покойник был уже похоронен). Останавливаться и здесь нельзя было, пришлось идти еще дальше. Только в третьей гостинице нашлась свободная комнатка, в которой я, мокрый и усталый, и нашел себе покой.
