3 сентября. Утром в 9 часов пришел отец Николай и привел христианина Хасимото, давно уже живущего здесь. Мы отправились в его дом. Он занимается производством “тофу" (род горохового киселя или своего рода желе), промысел не особенно выгодный и, кажется, не особенно почитаемый. Недавно бедный Хасимото погорел и теперь, кое-как сколотив свой дом, очень бедствует. Жена его Ирина, занятая приготовлением “тофу”, как-то неприветливо с нами поздоровалась, приняла благословение и тотчас же ушла к своему делу. Когда я говорил ей о молитве, о необходимости воспитывать детей в христианстве, она как-то безучастно смотрела в сторону или в пол, думая, очевидно, только о том, как бы поскорее кончить этот неприятный разговор. Ну, подумал я, совершенная “рейтан”, отвыкла от церкви и охладела к вере окончательно. После я узнал, что она в своем родном городе попала под суд за азартную игру (должно быть, держала притон) и высидела сколько-то в тюрьме. От стыда они и убежали с мужем с родины и поселились в Мороране, где никто не знал ее прошлого. Двое их детей тоже отвыкли от церкви и “симпу”, страшно дичились и ни за что не хотели подойти под благословение. Младший же сын, лет четырех, еще и не был крещен. Сам Хасимото, видимо, стыдился за свою семью и охотно выслушивал наши указания, что сделать. Сам он веры, несомненно, не утратил. В его маленькой комнатке, открытой с улицы, стало быть, перед глазами всех проходящих, висит большая икона в хорошем золоченом киоте, какие редко можно встретить в японских домах. В соседях с Хасимото много лет жил какой-то протестантский проповедник, который не мог, конечно, не заметить веры Хасимото и всячески увивался около этого одинокого, заброшенного христианина православной церкви. Однако Хасимото искушениям не поддался, хотя для него, может быть, и было бы далеко не убыточно перейти в протестанство. Есть, стало быть, ве-
ра, — только несчастье с женой сбило их обоих с пути и ослабило их нравственную энергию. Они нуждаются в ободрении и поддержке.
Хасимото потом проводил нас и до дома парикмахера Ку-доо. Зовут его Иоанном, человек он лет тридцати, маленьким учился в нашей хакодатской школе и постоянно ходил к богослужению, прислуживал даже в алтаре. Поэтому он прекрасно знает все церковное, всех катехизаторов, бывших тогда, т. е. десять лет тому назад. С тех пор он ушел сюда и связи с церковью не имел. По его разговорам, приемам й пр., по тому, что он нисколько не испугался и не сконфузился, когда мы пришли в его лавку и потом на виду всех долго в ней просидели за беседой, никак нельзя было заметить в нем ничего “рейтанного” (да простит мне читатель этот своеобразный наш термин), а между тем жена его язычница и дети не крещены.
От него узнали адрес Акилы Сакаи (встреченного мной на вокзале). Живет он за городом, в особом поселке, образованном из железнодорожных строений. Дома его не застали, нас приняла его жена, еще молодая женщина, прекрасно знавшая нашу женскую школу и всех имевших к ней отношение. В свое время Акила служил в Токио и долго жил недалеко от Суругадая. Тогда и жена его была оглашена, но роды помешали крещению, а потом вышло распоряжение о переводе Акилы сюда. Так жена и осталась некрещенной. Не крещены также и четверо детей. С основанием здесь церкви, Бог даст, это можно будет исправить.
