9 сентября.. Сидим по-прежнему. Вчера с полудня вода начала убывать,, но и теперь ее все еще по лодыжку даже на нашей улице. Жители понемногу возвращаются в свои поднимающиеся из воды домики. Везде разрушение, нанесенный ил, поваленные растения. Народ копошится, моет загрязненные стены, поправляет прорванные ширмы, опрокинутые заборы. Много будет им теперь хлопот и еще больше убытков! Вести приходят одна хуже другой. Полотно казенной новой железной дороги размыто и испорчено почти на всем протяжении. Да и далее полотно по местам под водой или повреждено. Особенно, слышно, велико было наводнение в Ебецу, т. е. на равнине Поромуй. Что-то стало с нашим Евгением Сабанаи и с его родичами?*! Беда, если там наводнение случилось ночью и неожиданно, тогда и бежать им положительно некуда: кругом непроходимые болота, ни горки, ни холмика. Лодок, конечно, нет, уплыть не на чем, — разве на крышу заберутся, да и крыша их соломенной хижины не особенно надежное убежище.
Другой вопрос, сильно нас занимавший, как мы отсюда поедем. Придется идти чуть не пешком до самой Ивамизава, да и там еще ничего определенного не известно. Я выдвигал свой прежний план: пробраться как-нибудь на западный берег острова к Масике, где есть церковь, потом на пароходе — в Вакканай и обратно в Отару. На карте обозначена была и дорога через знаменитый по трудности перевал Масике, но никто здесь этой дороги, к удивлению, не знал. Даже на почте отозвались полным незнанием. А отец Николай и без того не любил ездить верхом на лошадях, да еще по горам. Горизонт получался довольно сумрачный. Сидеть же без дела, притом на пище святого Антония, выходило совсем неинтересно.
Кстати, о пище. Нас кормили каким-то весьма пахучим рисом; но и он, говорят, поднялся в цене. Привоз прекратился, а запасы в городе небольшие, да и те много попорчены наводнением. Вечером по этому поводу в Фукагава, точно в Италии, произошел “рисовый” бунт. Какой-то торговец нашел для себя более выгодным продавать рис вместо 18 сен за известную меру по тридцати. И вот к ночи собралась толпа, и ругали его долго; потом, пользуясь темнотой, стали
кидать в него и в его лавку камни. Сметливый хозяин должен был поскорее скрыться, а лавку его недовольные покупатели разнесли и рис рассыпали.
сентября. День избавления или, по крайней мере, * несомненной надежды. Сначала ходили слухи, что снизу придет речной пароход, чтобы взять генерал-губернато’-ра, который тоже сидел в Фукагава. Отец Николай пошел (уже можно было кое-как пройти, хотя и без обуви) разузнать про все это, и скоро явился торжествующий. Пароход едва ли придет, а вот попался ему один фельдфебель-англика-нин, который вызвался рассказать про дорогу и даже проводить нас до Уриугава. Скоро перед самым обедом пришел и сам фельдфебель. Мы его угостили обедом и стали беседовать. Дорога на Масике через перевал совсем не так страшна, как ее нам расписали. Дорога широкая, торная, постоянно там проходит почта, есть где и переночевать на перевале;. Расстояние что-то уж очень мало, очевидно, наш проводник мерил его только своими солдатскими ногами. Название Уриугава принадлежит, по его словам, не какому-нибудь отдельному поселку, а целому округу. Наши же христиане жили в Циба-ноогёо. Нам придется идти до этого места, по словам солдата, тоже очень не много, всего ри четыре, хотя и нужно описать большой круг. После, конечно, оказалось гораздо боль
ше, и у нас целый день ушел на путешествие.
Фельдфебель знал почти всех христиан, живущих в окру
ге, и, к нашему удовольствию, сообщил нам, что и в его поселке есть один православный христианин, солдат. Это было уже совсем неожиданная удача: дорога лежала именно на этот поселок и, таким образом, мы могли посетить и нашего христианина, о котором не имели и сведений. Это вознаграждало нас за томительное сидение на втором этаже и за все трудности будущего путешествия.
