тили лачужку одного старинного христианина; его жена и двое детей — все христиане, хорошо крестятся и в церковь приходят довольно исправно. Несмотря на свою бедность, он выбран, как старший и один из лучших христиан, в "ги-юу” (увы, и у нас стараются выбрать богатых, невольно таким образом, воздавая дань духу мира сего). Есть еще хороший дом Сасаки: два брата живут вместе, жена старшего — дочь одного очень старинного христианина из Хакодате, доктора Яманака. Она рассказывала нам из своего детства, как тогда семья Яманака терпела за христианство. Умерла ее сестренка, негде было хоронить: на городское кладбище не пускали, а однажды вместе с другими христианами они должны были поспешно скрыться из Хакодате от официального преследования и убежали на русском военном судне на западный берег Езо, высадились недалеко от того места, где теперь стоит Отару.
В 8 часов вечера служили всенощную: завтра — воскресенье. Я служил, а отец Николай говорил проповедь. Собралось человек 18, из них шесть язычников (некоторые, кажется, из тех, что склоняются к слушанию). Поэтому и предметом проповеди о. Николай избрал необходимость для человека Богопочитания, потому что только с Богом человек может иметь вечную жизнь и свое истинное блаженство. Буддисты и синтоисты стремятся совершенно к тому же самому, что и мы, желают вечной, блаженной жизни в царстве небесном,— думают, что нирвана и есть именно это царство небесное, которого требует их душа. Между тем, нирвана не более, как внутреннее состояние человека, совершенно не имеющее отношения к загробной вечной жизни, синтоистический же ран, по точному исследованию ученых, только столица, местопребывание императора. Спрашивается, этого ли хотят верующие души? Говорил очень последовательно и умно, притом довольно просто, применяясь к слушателям.
Потом долго шла общая беседа; рассуждали. Назавтра мы собирались посетить христиан и в ближайших селениях. Нужно было ехать на самую оконечность мыса Соя, в деревушку Сири-усу в 8 ри (верст 30), и в Ко-етои в 2 ри отсюда. Христиане взяли на себя труд заказать нам верховых лошадей, причем о. Николай, не привыкший ездить на европейском седле, старательно подчеркивал, что лошади требуются смирного нрава и без дурной привычки бежать рысью.
сентября. В 9 часов отец Николай служил обед-Я ницу, а я говорил поучение на дневное Евангелие и Апостол (Какая заповедь большая в законе? Пример же любви в апостоле Павле, который спасение своих братьев ста
вил выше собственного спасения).
В 11 часов поезд наш тронулся. Впереди, по обыкнове
нию, “анко” (на этот раз пожилой, седеющий мужичок), потом мы на наших торжественно выступавших конях. Выбор был действительно достойный: они, кажется, органически не были способны ни шагу пробежать рысью. Как на грех, разгулялся ветер, знаменитый “ямасе” (восточный), дувший прямо в лоб и до костей пронизывающий наши майские костюмы. Прикрыться нечем, так как дорога все время лежит по песчаному берегу у самого моря. А оно бушевало и пенилось, дико бросалось на низменный берег, белые гребни вполне забегали далеко на песок под самые ноги лошадям. Этим, впрочем, уже все было равно, даже и бояться они разучились за свою долгую жизнь. Ехать было бы очень интересно, пожалуй, и картина была из редких, но так холодно, что нам только и виднелось одно Кое-тои, где можно было согреться. Два ри (семь с половиной верст) пропутешествовали мы целых два часа, душевно благодаря наших искусных выбирате-лей. Остановились обедать у Онодера — главный христианский дом в этом селении. Самого хозяина не было дома, но и без него было кому нас принять и согреть.. На втором этаже у них очень чистая, опрятно убранная комната, с образами, молитвенным столиком, трехсвечником и богослужебными книгами. Здесь катехизатор, а без него и сам Онодера, совершает богослужение по праздникам. В этой комнате дали приют и нам. Как было приятно присесть к “хибаци”, наполненной красными углями!
