анства, хотя, конечно, отлично знает, что Лука христианин. Ученики уже собрались в класс и с любопытством заглядывали в дверь. Лука показал нас и им. Надев свои “хакамй" (широкие шаровары, которые надеваются поверх халата), без них в класс и вообще на службу войти не полагается,— Лука ввел нас в классную комнату и скомандовал ученикам встать и сделать поклон. По его словам, все здесь в деревне сильно заинтересованы нашим приездом. Несколько времени тому назад приезжал сюда какой-то генерал, потом был недавно адмирал Ито; оба они внимательно осматривали всё эти места, на случай войны с Россией. После них появился я; ну, стало быть, и этот приехал с той же целью, только разумеется, уже со стороны России. Нужно было поэтому ходить по деревне, чтобы все заметили, что никаких особых планов у нас нет. Такая нелепая подозрительность начинает уже надоедать.
Зашли и в правление с визитом к начальнику. Это был просто здешний же крестьянин, довольно состоятельный в свое время, ему правительство и поручило держать здесь почту и исполнять другие официальные обязанности. Человек он особенный, стремящийся к известности. При его деятельном участии завелось и поддерживается здесь общество трезвости, хотя сам он ничего с трезвостью общего не имеет. Поговорили с ним о христианстве и о России, советовал я ему почитать о христианстве (впрочем, он об этом часто слышал и от Луки с Мацумото). Может быть, впоследствии и отнесется он к этому более серьезно, хотя мало надежды: человек, увлекающийся .пустотой.
В три с половиной часа вечера мы были уже опять в Кое-тои в доме Онодера. На этот раз хозяева уговорили нас остаться ночевать, кстати назавтра был праздник: вместе можно помолиться, совершить праздничную службу. Зять Онодера, Василий, заменял отсутствовавшего хозяина. Он тоже, видимо, хороший христианин, заботящийся и о распространении веры. Это, впрочем, так и естественно: быть одному среди языческого общества, конечно, тяжело, невольно явится мысль поискать и других, с кем можно бы разделить свою веру и упование и находить взаимную поддержку и ободрение.
В настоящее время в Кое-тои десять человек православных христиан: семь человек — дом Онодера (в том числе два мальчика-сироты после брата), двое супругов и еще один 16—17-летний мальчик, сын язычника. Но из этого числа налицо были только шесть человек, прочие в отлучке (в Токио, Саппоро и др.). Кроме того, в доме Онодера временно квартировал архитектор, строивший через ближайшую реку мост. В свое время был он катехизатором и кончил нашу семинарию (знает достаточно и русский язык). Теперь он вместе со своей молодой женой (дочерью Абе Григория из Саппоро) уже давно жил у Онодера. Есть здесь и еще одна христианка, замужем за язычником. Она дочь одного из самых первых христиан, по фамилии тоже Онодера, даже и родилась, кажется, в христианстве. Но на ее христианское воспитание не обратили достаточного внимания (катехизаторы тогда воскресных школ не заводили, занятые обращением новых верующих), и вот теперь, после смерти своего отца, она совершенно отстала от церкви. Давно живет здесь, но ни разу не приходила в этот христианский дом, несмотря на многократные приглашения и оповещения о богослужении. Перед нашим приездом ее также известили, посылали за ней и в этот раз, но ответ все тот же: “Занята домашними делами, не могу придти, а если угодно что сказать, так я пришлю мужа, ему передайте”. Вот, как опасно оставлять христианских детей без должного научения среди языческого общества.
По возможности служили праздничную всенощную — завтра Рождество Богоматери. Служил я, и даже импровизировал величание, не совсем, может быть, гладко переводя славянскую речь по-японски и довольно свободно воспроизводя напев. Пели архитектор, его жена и домашние. Я потом говорил поучение о добродетельной и согласной семейной жизни Иоакима и Анны; согласие достигается тем, что оба они выше и дороже всего считали Бога и всегда помнили, что ходят пред Его очами.
Кроме наших православных, за Богослужением присутствовал и один язычник, вместе с Онодера самый старый поселенец этого места. Он пришел со своим маленьким сыном и довольно долго потом говорил с нами о христианстве. Благодаря влиянию Онодера, очевидно, и в его душе пробудился глубокий интерес к вере. Он выразил уже желание регулярно слушать учение; с помощью Божией, придет и в церковь. Вообще деревня Кое-тои подает большие надежды в будущем. Народ все здесь прибывает, значение поселка поднимается, со временем же сюда должна пройти железная дорога, тогда эта деревушка перегонит Вакканай. Народ здесь становится более оседлым и в то же время по-прежнему свободен от преданий старой Японии; для проповеди и церкви образуется замечательно благоприятная почва. Онодера замышляет построить здесь и квайдоо, тем более что от правительства можно даром получить участок земли (под условием непременно и тотчас же на нем что-нибудь построить, в противном случае земля отбирается). Только бы усердствовал катихизатор, слушатели всегда будут..
