25 сентября. Воскресенье. О. Николай служил обед-ницу, а я говорил проповедь на дневное Евангелие (Иоан. III, 13—18) “О Христе — едином нашем Спасителе и Исцелителе от всех уязвлений диавола (между прочим, о необходимости причащения)”. Народу было столько же, что и вчера, только лица все новые: вчерашние, должно быть, домовничали. Между прочим, была одна христианка Мария, которая украдкой от мужа убежала в церковь. Муж ее — человек состоятельный и даже образованный, но до крайности не любящий христианства и потому всячески препятствующий своей жене быть христианкой. Она, однако, до сих пор выдерживает его нападения и от веры не отрекается. Поддерживают ее и христианки, посещают, приглашают к себе в дом, этим обходным путем попадает она и в церковь: и в этот раз отпросилась у мужа с одной христианкой. Ей хотелось исповедаться и причаститься, но ко всенощной сегодня прийти она не могла, муж не отпустит 'завтра к обедне. Делать нечего, пришлось ее освободить от всенощной: лучше причаститься хотя бы и без всенощной, чем совсем остаться без причастия. Притом еще неизвестно будет ли она в состоянии причаститься в следующий приезд о. Николая. Для русских покажется, может быть, очень необычным такое причастие без приготовления, но не везде можно требовать всего, здесь в Японии вообще нет обычая говеть, т. е., ходить ко всем церковным службам неделю или около того, да и службы ежедневной нигде нет. Причащаются, когда приедет священник, и все говение ограничивается только всенощной накануне причастия. Но, как видите, и это малое оказывается неисполнимым при наших особенных условиях жизни.
Вечером служили с о. Николаем торжественную всенощную с выносом креста (чего не приводилось раньше видеть и самому о. Николаю, не говоря о христианах). Потом я говорил поучение об обретении св. Креста и о значении для нас этого осязаемого свидетельства Христовых страданий (дондеже свет имате)... Народу было до 30 человек, в том числе четверо взрослых, готовящихся на завтра к крещению.
26 сентября. Утром окрещено шесть человек, в том числе 2 младенца (дочь катехизатора). Трое взрослых — все из одного дома: отец, мать и младший брат одного из лучших здешних христиан, Бориса Оно. Сам Борис, его жена и все многочисленные дети их давно христиане, все к вере замечательно усердны, всегда готовы и к пожертвованиям. Просветить светом Христовым и своих престарелых родителей и брата, которые живут с ними вместе, было давнишним их желанием. Слава Богу, теперь это желание осуществилось, весело было смотреть на эту дружную семью теперь, еще более объединившуюся. Четвертый кре-щаемый — сын христианина Матфея Сайто, молодой человек лет 20, которому сегодня же после обеда предстояло венчаться с христианкой.
После крещения соборно служили обедню. Все вновь просвещенные причастились св. Таин. Вместо причастного, катехизатор извлек какие-то пожелтелые фолианты и по ним начал назидать присутствующих, излагая историю обретения Креста. Отмечаю эту бросившуюся мне в глаза особенность потому, что японцы вообще большие охотники до го-
ворения и способны говорить во всякое время и сколько угодно, не особенно даже стесняясь и отсутствием содержания. Говорить по тетрадке, тем более пожелтевшей, вообще не принято, да еще старому катехизатору. Народу набралось опять, по здешнему, порядочно, было много детей, которые ради праздника даже в школу правительственную не пошли, что для наших христиан уже является большим пожертвованием.
В два часа должно было начаться венчание, поэтому почти все наши богомольцы остались ждать в церковном доме', собравшись в кружек около хибаци и беседуя между собой и с новокрещенными. Скоро явился жених, разряженный в пух и прах, в широчайших “хакама”, с большими белыми гербами на спине и на рукавах. Невеста была в длинном кимоно, полы которого волочились по земле. Кимоно, а тем более пояс, пестрели яркими цветами, а волосы иа голове убраны были самым причудливым образом, как только японцы могут убирать. Венчание совершалось, конечно, так же, как и в России, даже странный обычай не надевать венцов, а только держать их над головами брачующихся, каким-то образом привился здесь и распространился (хотя тот же о. Николай выражал мне свое недоумение по поводу этого обычая). Замечательное совпадение: в японском языческом свадебном обряде есть тоже общая чаша, только там новобрачные пьют ее девять раз, а у нас три. Лет через 500, может быть, найдется ученый, который объяснит такое совпадение заимствованием... Много хлопот доставил обычай взаимного поцелуя: долго пришлось толковать новобрачным, как нужно сложить губы, что с ними делать; и священник, и катехизатор, сложив и вытянув губы, пресерьезно держали молодых за затылки и старались свести их лица для поцелуя, а молодые, не понимая, чего от них хотят, наивно пятились один от другого. У японцев ведь нет поцелуев, даже родители не целуют своих детей.
