ни флагов, ни фонарей. Когда провожает священник, по крайней мере, хоть он идет в облачении, несут запрестольный крест и пр. Но священник бывает не всегда, без него же идет один катехизатор в обыкновенной одежде, гроб несут на простых носилках, к довершению всего кто-то в Токио сказал им, что без священника выносить крест не подобает, можно только фонарь, так они и делали, конечно, сами недоумевая, причем тут фонарь, когда нет креста. Им очень хотелось все это как-нибудь устроить, чтобы язычники не презирали наших похорон, не говорили, что мы отправляем своих покойников точно какой товар. У них уже куплен хороший покров, есть выносной крест, фонарь, я посоветовал им устроить хорошие носилки с украшениями, с сенью, обещал похлопотать в Токио, чтобы их катехизатору разрешили в таких случаях надевать стихарь. В России, может быть, такие заботы показались бы суетными, здесь же, при китайском мировоззрении, уже целые столетия царящем во всех слоях общества, вопрос о похоронах совсем не пустой вопрос: многие и очень многие будут судить о вере по тому, как верующие относятся к своим умершим, тем более, что почти только в похоронах та или другая вера и выступает открыто перед глазами неверующих. Поэтому и враги христианства весьма часто распускают разные нелепости о нашем погребении (например, будто бы христиане своих покойников распинают). Жаловались христиане и на то, что “симпу” (священник) редко их посещает, хотя езды от Саппоро всего 2 часа, и притом никогда не служит у них литургии, довольствуясь обедницей, а говеющих причащая запасными Дарами. Нужно сознаться, что такое злоупотребление запасными Дарами, действительно, сильно здесь укоренилось. Прежде это было вполне естественно и извинительно: где тут думать о не-опустительном совершении литургии, когда и муки-то не везде можно было достать, не говоря уже о том, что, и месить и печь (в кастрюле на жаровне) приходилось самому служащему литургию? Но благословная вина эта теперь сделалась отговоркой: теперь почти во всяком порядочном городке есть хлебопек, который после некоторой практики, обыкновенно, очень недурно научается печь и просфоры. Нужно только заранее заказать. Но... служить обедницу легче, поэтому невозможность приготовить просфоры и с достаточной торжественностью совершить литургию невольно выдвигается на первый план, и верующие причащаются запасными Дарами. Это большое искушение, свойственное именно миссионерскому служению и как легко ему поддаться, тем более что услужливый разум всегда найдет подходящий резон для оправдания таких поблажек. И вот литургия будет совершаться только в главной квартире миссионера, потом только тогда, когда у него есть причастники; а потом и этих причастников можно причастить запасными дарами, литургию же совершать только тогда, когда запас истощится, т. е. раз десять в год, а то и того меньше. Нечего и говорить, какой это урон для духовной жизни человека, тем более священника, да и для церкви вред большой: где нет евхаристии всенародной, там, собственно говоря, нет и церкви, там причащение становится исключительно делом личным, частным, совершаемым, когда мне нужно и без всякого отношения к моим живым и умершим собратьям по вере. Кроме того, где нет литургии, там нет и причащения младенцев, а этим причащением справедливо хвалится наша Церковь, исполняя этим заповедь Господню. Помня это, христиане наши всегда скорбят, что младенцы их лишены величайшего из таинств, и всегда желают хотя бы перед смертью напутствовать младенца. Приходится, таким образом, отказывать христианам в самой законнейшей просьбе. Отказывать, конечно, тяжело, и вот отсюда новое злоупотребление: в неосвященное красное вино пускают частицу запасных Даров и вином приобщают младенцев, иной раз даже произнося: “Честныя Крови”... Конечно, этого терпеть нельзя, потому что это не Кровь Христова, а простое вино... И так всегда: на каких-нибудь весьма основательных резонах допущено небольшое отступление, оно скоро становится признанным фактом, за ним идет злоупотребление, за ним другое и т. д. Неслужение литургии весьма резонно можно оправдать желанием сказать получше проповедь, объяснить какой-нибудь догмат или евангельскую заповедь. А между тем, подкрепившись молитвой, причастием, возвысившись духовно, священник и проповедь скажет гораздо лучше, убедительнее, потому что будет говорить из сокровища своего сердца, а не из книг и проповедей, которые ему приходилось когда-нибудь читать по данному вопросу. Поэтому и приходится всячески уговаривать наших священников совершать литургию чаще и, по возможности, везде, не оправдываясь отсутствием благолепного места: всякий молитвенный дом почти всегда чист и приличен для совершения литургии (у всякого священника есть переносной антиминс).
