Вскоре после нашего прихода в церковь собрались почти все здешние христиане: человек шесть мужчин, две женщины и 5—6 детей (не считая катехизатора). Часов в восемь начали обедницу. Я служил, катехизатор прекрасно прочитал Апостол, блаженны и пр. (после я узнал, что он всегда читает одно и то же). Но, Боже мой, кто это дерет горло так немилосердно в хоре, всех путая и покрывая? Голос дикий, трескучий, не то мужской, не то женский, ни тона, ни нот, а смелости и усердия много; вместо привычного “Благослови душе моя Господа”, такая рулада, что и греческий псалт бы позавидовал. Оборачиваюсь,— это сама “окка-сан” и так увлечена своим пением, что со стороны смотреть смешно, а жаль остановить: уж слишком искренне она усердствует. После обедницы я сказал приветствие и поучение на дневной Апостол Еф. IV, 14—17.
В Иванай в настоящее время живет всего 18 человек православных. Но из них четверо — семья самого катехизатора (с нахлебниками), два дома (8 человек) только недавно, месяца два тому назад, переселились сюда из Отару. Крещенных в самом Иванай всего только двое и только
в самое последнее время. Вообще это место до сих пор как-то спало, в чем виноват, по словам о. Николая, здешний “сенсей", который вместе с своей "окка-сан”, слишком увлекался разными хозяйственными предприятиями. Впрочем, теперь есть некоторая надежда на более светлое будущее и для этой церкви: два дома, переселившиеся из Отару, отличаются особым усердием к церкви и ревностью о распространении веры среди других. Бог даст, поднимется на ноги и здешний “сенсей”.
Часа в три пополудни отправились по христианским домам, которых здесь только четыре. Прежде всего — дом бывшего катехизатора, теперь приказчика. Жена и ребенок крещены, остальные же в доме: братья, сестры и пр. — нет, признак не особенно хороший, тем более для бывшего катехизатора. Впрочем, и то хорошо, что с прекращением церковной службы не порвал он вообще отношений с церквью и это последнее, к сожалению, не редкость. Ни жены, ни самого не было дома, один из его братьев принял нас не то недоброжелательно, не то равнодушно. Провел, показал нам комнату христианина, показал икону на стене и ушел: вот-де вам ваше, делайте, что хотите.
Идем дальше к Иоанну Имадате, молодому купчику, недавно принявшему крещение в Иванай. Его старуха-мать и за нею жена — злые-презлые буддистки. В доме поднялась целая буря, когда они узнали, что Иоанн переходит в христианство. Но Иоанн не испугался, принял крещение и их стал уговаривать последовать его примеру, даже (можно ли это терпеть)? продал роскошную божницу, уже много поколений стоявшую в их доме. Поделать с ним, однако, нельзя было ничего: после смерти отца он считается главой в доме, за обедом садится выше матери, на улице идет впереди нее, ему первая чашка рису и пр., перечить ему, в конце концов, не может и мать. Когда заболел у них ребенок, Иоанн успел окрестить его клинически, но похоронить его по-христиански уже не мог: бабушка и мать не дали, а позвали своего бонзу. Сегодня как раз 49-й день по смерти ребенка, по-буддийскому — день особенного поминовения усопшего. Пока отец ходил в церковь, опять позвали бонзу, собрали родственников и что-то служили. К на-
шему приходу все уже кончилось, “боо-сан” (бонза) и родственники ушли, только “буцудан” (божница) стоял настежь с разными приношениями: лепешечками, плодами, “кваси”, перед ним лежал молитвенник, в комнате пахло буддийским куреньем. “Буцудан”, впрочем, был самый скромный, без золоченой резьбы, без дорогих украшений, да и вместо дорогих золоченых идолов (металлических или деревянных), теперь висело только простое маленькое “какемоно” с рисованным Буддой в обыкновенной его сидячей позе... Поздоровавшись, мы сели. Хозяин конфузился", мать и жена упорно сидели около “ирори” (большая жаровня), посматривали на нас исподлобья и далеко не любезно. Много еще нужно, чтобы смягчилось сердце этих, по-видимому, простых и верующих женщин, требуется усердие и христианский такт жены катехизатора. Иконы не было видно: ее убрал сам Иоанн перед уходом в церковь, он боялся, как бы бонза не сделал по отношению к ней чего-нибудь непристойного.
