2 октября. Воскресенье. Чуть двигаясь от холода, поднялись мы утром. Дождь и град барабанили почти не переставая. Буря ломала в лесу деревья. Христиане опять не могли собраться на богослужение. Опять были только домашние.
После обеда несколько прояснилось на час. Пришли трое христиан, и мы с ними кое-как коротали время до вечера, с ужасом думая о необходимости еще ночь оставаться в этой обстановке. Утешительно было узнать, что здешние христиане заботятся о своей церкви, желают поставить ее здесь попрочнее, собираются построить на свои гроши и “квайдоо” (молитвенный дом). Дал бы Бог им хорошего катехизатора, а место это обещает в будущем очень многое. Скоро через
Куччан пройдет железная дорога, народу здесь прибудет, и народу весьма желательного в церкви: земледельцы всегда постояннее других и потому полезнее для всякой частной церкви.
Приходил и один из слушающих, некто Така-хаси. Прежде он жил в Иванай и слушал учение и, работая на церковь, всегда брал дешевле в виде пожертвования. Теперь он несколько зависит от Сузуки (хозяина гостиницы) и потому не прерывает связей с церковью. Конечно, связь эта не из самых чистых и худо, если только она одна сближает человека с христианством, — но... разными путями человек приходит ко Христу! Иногда такое чисто внешнее, но продолжительное соприкосновение с христианством в конце концов заставит призадуматься и таким образом откроет путь вере.
3 октября. Утро опять нехорошее, но сидеть без дела в Куччан дольше было нельзя. С грехом пополам выехали. К счастью, ненастно было только в горах: внизу — лишь ветер. Мы без особенных приключений доехали до Иванай. У самого города встретили синтоистическую процессию. Впереди здоровый детина несет высоко над головой деревянную резную голову мифического зверя, вроде львиной, за ним человек десять, все в красных передниках, в каких-то балахонах, поддерживали не то шлейф, не то просто кусок материи, изображавшей, по-видимому, туловище льва. Много флагов, барабаны. Две девочки, красиво одетые, набеленные и нарумяненные, с медвежьей шерстью на спине и голове, с веерами в руках: они изображают духов и должны во время остановок совершать религиозный танец. Толпа народа, все веселые, смеющиеся. Выделяются черные остроконечные шапки служителей “мия” и их белые костюмы. В заключение несколько повозок, битком набитых смеющимся народом; в передней повозке — трое или четверо толстых пожилых господ и среди них добродушно-широкая физиономия с седой, длинными прядями висящей бородой и в синтоистской шапке. Должно быть, сам настоятель сельского “мия”.
Подъезжая к городу, имели полную возможность любоваться бушующим морем. Все оно было белое от пены, кипело, как в котле. Очевидно, завтра нам отсюда не выбраться.
4 октября. Утром безнадежно вышли с катехизатором на берег посмотреть на море. Оно по-прежнему клубилось и белело, но среди его волн, с трудом выгребая и беспомощно ковыляя, подходил маленький пароходик. Слава Богу, если не сегодня, так завтра отсюда выедем дальше!..
День этот, впрочем, не пропал у нас даром. Вечером собрались христиане, говорили мы с ними о разных разностях;, писали “какемоно”, а потом и на дело сошли. Заговорили о содержании церкви и, в частности, “квайдоо”. Катехизатор жаловался на оскудение пожертвований; прежде-де были в Иванай жертвователи щедрые и исправные, но все они отсюда поразъехались, и теперь даже за наем “квайдоо” приходится доплачивать самому катехизатору, не говоря уже о других церковных расходах (нужны свечи, ладан, уголь, керосин для ламп и пр.). Молодые христиане охотно отозвались и тут же решили дело содержания церкви поставить на более прочную почву: каждый должен заявить, сколько он может и хочет вносить на этот предмет ежемесячно. Некоторые сейчас и обозначили свой взнос, в том числе и “окка-сан”, сидя у “ирори” (очаг), откликнулась, что она от своих кур вносит 20 сен в месяц. Оставалось только пожелать, чтобы этот так удачно начатый сбор послужил действительным началом самостоятельности иванайской церкви.
Аситате (молодой каменщик) поднял вопрос о том, что недурно бы и в Иванай открыть “симбокуквай”, как это делается в других церквах. Решили и этот вопрос утвердительно: начать “симбокуквай" со следующего же воскресенья и делать его по очереди в домах христиан во второе воскресенье каждого месяца. Не обошлось тут и без чисто японских курьезов. Решив собрание, долго не могли сойтись, как его называть. Общепринятое название (“симбокуквай”) о. Николаю показалось неподходящим. “Симбокуквай”-де может значить “собрание для взаимного знакомства и дружества”, а христиане и без того должны быть братьями. Долго об этом рассуждали, пока тот же Аситате. не поднял другой вопрос, действительно, важный: пригласил всех по силе возможности пожертвовать в пользу христиан, пострадавших от наводнения: Здесь для каждого нашлось близкое для сердца и обязательное для совести. Все, сколько кто мог и хотел, за-
писали пожертвования, споры из-за названий и букв прекратились сами собой.
