Замечательна судьба самого Ообатаке. Этот ревностный христианин и строитель молитвенного дома умер вдали, притом в местности, где не было ни священника, ни христиан. Похоронили его язычники. Жена его, христианка, сразу же бросила христианство и теперь живет у бонзы в буддийском храме. У нее и иконы покойного мужа, очень хорошие и дорогие, — он любил устраивать их. Дочь, оставшаяся верной христианству, просит у матери святыню отца, но мать требует за иконы триста иен! Другие две донери, тоже крещенные, теперь живут в Суцу, но совершенно отстали от церкви и даже ходят в “тэра”, кланяются Будде. Известны в городе тем, что часто меняют мужей. Только одна дочь осталась верной церкви и Христу, теперь она в Иванай замужем за землемером Сибуя. Удивительная судьба!.. Излишняя ревность об обращении семейства иногда, как видим, сопровождается плодами весьма непрочными. Отец, должно быть, думал заменить искренность веры дочерей своим авторитетом,
своей волей, и вышло худо. Никто не может стать между Христом и человеком. Если совесть не с Христом, тогда напрасны все усилия искуственно удержать человека в христианстве.
Точно так же и многие другие, обратившиеся к церкви по настоянию покойного Ообатаке, теперь охладели и уже “не ходят больше” с нами.
Церковь захирела и рассыпалась. К довершению бед и катехизаторы попадали сюда не особенно ретивые, так все и шло под гору. Впрочем, много виноват в этом и упадок самого города: народ из него поразошелся в разные стороны, разошлись по окрестности и многие из христиан...
“Симбокуквай” в этой церкви нет, да и собираться почти некому: взрослых мужчин (без катехизатора) всего четверо. Я советовал катехизатору собирать по воскресеньям хотя бы христианских детей и учить их вере, например, молитвам, священной истории и пр.
Вечер провели в соседнем с церковью доме, у Сигемацу (семь человек, все христиане). Это самый почтенный и самый давний здешний христианин, видевший лучшие церковные дни. Мы много с ним говорили. Он рассказывал про прежнее; я ему передавал, что было ему интересно из жизни русских христиан, из греческой церковной жизни и т. п. Вечер прошел совершенно незаметно. Уже совсем ночью отправились мы в свою гостиницу. Сам старик Сигемацу шел впереди с “чеоцин” (фонарь из прозрачной бумаги на длинной ручке) и проводил нас до дому.
октября.. Утром отправились верхом трое в Утасима, небольшая рыбачья деревенька в 3 ри (11 —15 верст) от Суцу. Там две христианских семьи; они тоже находятся в
ведении здешнего катехизатора.
Дорога все по берегу моря и самая первобытная — узень
кая тропинка. То и дело спуски и подъемы, тропинка идет по скату зигзагами: поворачиваешь лошадь, хвост у ней висит над пропастью. Пренеудобное положение. Хуже же всего то,
что седло плохо было подпружено и на спусках слезало лошади на шею, предоставляя седоку сохранять равновесие и собственное достоинство, как он знает. Лошади за то замечательно смирны и послушны...
В Утасима подъехали прямо к школе (деревня всего домов 50—60, а школа — прекрасное здание)! Учитель — христианин, жена и мальчик, приемный сын — тоже. Сам хозяин сначала был на уроках, потом пришел, держался несколько сконфужено. Должно быть, оттого, что в его довольно хорошей квартире не было иконы. Нельзя, говорит, повесил было икону, в деревне шумят, а жалованье ему и идет от деревни. Конечно, самоотверженной ревности за Христа тут мало, но... Впрочем, все знают, что и он, и семья его христиане.
Отсюда идти на другой конец деревни. Там лачужка Иоанна Идзуми. Застали их за обедом. Старик, настоящий патриарх с большой седой бородой, как рисуют Моисея, сидел со всей семьей (девять человек). Все, за исключением одного приемного, христиане. Все истово, по-русски, принимают благословение, складывая руки и целуя священника. Видимо семья, воспитанная в христианстве, и это главным образом благодаря самому старику. Он знает хорошо учение, знает и обычаи церковные и с усердием соблюдает их.
В свое время этот старик был довольно состоятельный человек, но постепенно обеднял и теперь кое-как сводит концы с концами, пробиваясь рыбной ловлей и... фотографией. “Студио” служит открытый воздух с небесным сводом, вместо потолка, экраном — близ лежащие горы, отвесно спускающиеся к лачужке. Теперь мы поняли, зачем это у Иоанна над дверью большая рама и в ней несколько доморощенных фотографий: это — вывеска. Сняты какие-то молодцы из. соседней деревни. И в пустыне этой находится практика для фотографа! Совсем по-американски...
Ловит старик рыбу вроде сельдей, а может быть, килек. Эта рыба полностью поступает в котлы, там разваривается, сушится и в таком виде продается на удобрение полей.
Один из членов семьи, приемный сын, еще не христианин. Но учение уже знает и верует, молится давно уже по-
