ЛЦ октября. Утром чуть свет с парохода нам дали знать, что “кюу-ни” (поспешно) уходят. Мы бегом бросились собираться, кое-как простились с хозяевами и пришедшими христианами, и ранее семи часов были уже в тесной каюте парохода. Но “кюу-ни” оказалось японское: почти три часа томились мы от качки, пока после целого десятка последних
и самых последних свистков не вышли наконец в море. Идти было всего два с небольшим часа на юг. Обошли
огромный кряж Райден-зан, круто оборвавшийся в море. За ним впадина, обширная и, говорят, довольно плодоносная равнина, там Сирибецу, Симакотан и др. Здесь кое-где есть наши христиане. В одном месте живет семья из трех братьев, все женатые, и они сами и семьи — все христиане. Хотелось бы посетить их, только бурная погода помешала сделать это из Иванай.
В Суцу пришли ровно в 12. На берегу никто не встретил, мы прошли прямо в гостиницу. О. Николай при этом высказал довольно минорное предположение: катехизатор ушел, должно быть, в соседнее село, теперь и церковный дом, и книги на замке. Придется только обойти христиан, но ни богослужения совершить, ни познакомиться с официальным состоянием этой церкви не придется.
Хозяин — довольно полный, пожилой человек, с баками, не совсем приятный тип японца, набившего руку в обращении с миссионерами. Приняв нас за католических патеров, он рекомендовал себя католиков и выразил готовность указать, кто здесь католики и где они живут. Потом, когда мы разъяснили ему, кто мы, он не смущаясь нисколько, стал расхваливать православную церковь и проповедь. Оказывается, с нашей проповедью в этом месте он был знаком с самого ее начала. Первый наш катехизатор, прибыв сюда, не мог найти себе помещение: все наотрез отказались принять
“ясо-кео", только наш хозяин великодушно предоставил ему жить в своей гостинице. Народ бросал камнями, бил стекла и прочее; хозяин и это все перенес, выставил только в счете несколько повышенный гонорар за свое великодушие. Конечно, спасибо ему и за то, что пустил пожить к себе, а то, быть может, не пришлось бы и проповеди здесь завести... Он и сам слушал учение у катехизатора и теперь имеет всю Библию (может быть, подарил ему кто-нибудь из протестантских миссионеров).
Часа в два пошли в церковный дом. Он выстроен на европейский манер с окнами, на крыше небольшой крест, вообще вся видимость храма. Молитвенная комната имеет крестообразную форму, образцом служил храм в Хакодате. Комната довольно обширная, человек на пятьдесят или более. Есть и иконостас, и алтарь. Но все это носит печать некоторой пустоты, как бы заброшенности.
Катехизатор, к счастью, был дома, только не заметил, когда пришел наш пароход. Послали за христианами; когда те пришли, начали служить вечерню.
Собралось человек десять, а взрослых из них только шесть человек (притом и катехизатор в том числе). Пели “сенсей” и один из христиан, каждый держа свою ноту и свой мотив... А молитвенная комната обширная. Пустынно и неуютно. ... Невесело... Да и сами богомольцы наши стояли как-то приниженно, точно извиняясь за свою малочисленность. А когда-то церковь эта гремела по Езо!..
Жаль было смотреть на эти остатки прежнего величия. Невесело смотреть на унылые лица христиан. Мне вспомнился пророк Илия: “Остался я один, и моей души ищут". На эту тему сказал им приветственное поучение, ободрял их не унывать, хранить свою веру и взаимную любовь, друг друга поддерживать. Живая церковь не останется бесплодной, привлечет к себе новых сынов.
После службы просмотрели метрику. Крещений записано с основания церкви 119, а в настоящее время налицо только 14 человек, из них взрослых — 8. Настоящий погром... Впрочем, многие крестились из соседних селений, куда и уходили потом на жительство. Но все же настоящее далеко не утешительно сравнительно с прошедшим.
Церковь эта имеет свою историю. Был здесь в прежние годы довольно состоятельный человек, Ообатаке. Не столько капитал, сколько его характер, бешеный и непреклонный, ни перед кем не стеснявшийся, делал его лицом очень влиятельным в городе. Тогда и город Суцу процветал (теперь слава его перешла к другим городам, в особенности к Иванай). Страшный кутила и сварливый в язычестве, Ообатаке как-то уверовал во Христа и с такой же стремительностью перешел в христианство. Кутежи и ссоры, конечно, прекратились, но неудержимая энергия Ообатаке не давала ему сидеть смирно: он в пику всем выставлял свою веру, ходил по городу к знакомым — всюду, повесив на шею поверх платья свой кре-щальный крест. Со всяким заводил разговор о Христе и убеждал креститься. Многие крестились благодаря его уговорам и настояниям. Ообатаке же выстроил и молитвенный дом, и в нем квартиру для катехизатора. Христиан еще не было достаточно, но дом выстроен был на будущее. Каждый праздник было богослужение. Собирались всегда почти все, даже из соседних сел приходили: Ообатаке никому не давал залениться. Церковная жизнь кипела. Но... “не надейтеся на князи, на сыны человеческия...” Умер Ообатаке и все пошло, если не прахом, то близко к тому.
