– И что? Что? Он сгинет на каторге через несколько лет, и то, если повезёт, а она будет медленно умирать от чувства вины за то, что погубила его жизнь. А потом ещё одна сирота будет мыкаться по свету? Нет, Джастин, – она подалась вперёд, заглядывая ему в глаза, – не разжалобишь ты меня. Нет у меня жалости. Кончилась давным-давно. Они сами сделали свой выбор, а за всё в жизни нужно платить. Уж кому-кому, а тебе это точно известно. Так что иди туда, откуда пришёл и не забивай мне голову. И скажи спасибо, что по шее не получил в память о том, что ты тогда один от меня не отвернулся.
– Но и не помог, – выдохнул доктор, – Может, тогда, если бы кто-то помог нам и поддержал, наши жизни сложились бы по-другому? А сейчас мы можем помочь этим детям. Забыть все старые обиды и дать им шанс.
– Забыть? – Бетси с силой ударила ладонью по столу, – Чем она лучше меня? Чем она заслужила право на счастье? Тем, что как безвольная дурочка плыла по течению? Что как ослица упрямо твердила одно и то же? Что загубила жизнь хорошему парню, а теперь пересела на твою шею, отправив решать свои проблемы?
– Она не знает, что я здесь и зачем я здесь.
– Ну вот и прекрасно. Иди и няньчийся с ней дальше, если больше нечем заняться. Только ко мне не смей её приводить, свои шансы она уже исчерпала, – Бетси обошла стол и опустилась в кресло, устало потирая виски, – Не знает она ничего… а другие кругами бегают, решая её проблемы. Очень легко быть хорошей и жить правильно за счёт других. А вот, когда жизнь ставит на колени, пусть попробует, а я посмотрю, как у неё получится и тогда поговорим, кто из нас хороший, а кто плохой.
– Поэтому ты заставляла её работать на себя?
– Думай, что хочешь. Ты меня утомил, – она устало махнула на него рукой, – иди уже.
– Что же, другого ответа я и не ожидал, – доктор устало поднялся с места, – Но попробовать стоило. Единственное, что я хочу сказать тебе, как старый друг, – он упёрся руками о стол и нагнулся к ней, глядя прямо в глаза, – Даже, если ты уничтожишь эту девочку, совсем, сотрёшь её в порошок, это ничего не изменит в твоей жизни. И легче тебе не станет.
Глаза Бетси вспыхнули недобрым огнём.
– Ты можешь обманывать кого угодно, но только не себя. Тогда, двадцать лет назад, это было только твоё решение, и ты имела на него полное право. И если сейчас ты жалеешь о нём, то это только твоя вина и ничья больше. И если со временем в твоей жизни прибавится сожалений, я не думаю, что это сделает тебя счастливее.
– Да как ты? – Бетси задохнулась от возмущения.
– И не ври мне, что тебе всё равно и ты всё знаешь о жизни. Ничего ты не знаешь. Окружила себя стеной ненависти и цинизма, потомучто так легче выжить, вот и всё. И никакая ты не Бетси, а всё та же упрямая и своенравная Биатрис, которую я знаю больше половины своей жизни.
Бетси хотела что-то возразить, но он не дал ей.
– И если это не так, то тогда ответь мне, почему за все эти годы ты не позволила дотронуться до себя ни одному мужчине?
Звонкая пощёчина обожгла щёку доктора.
– Пошёл вон, – она снова замахнулась, но Джастин перехватил её за запястье.
– И то, как ты сейчас отреагировала на мои слова, лишний раз доказывает, что я прав. Прошу прощения за незваный визит и доставленное беспокойство. Биатрис, можешь по-прежнему рассчитывать на меня. И, – он замешкался, а потом отпустив её руку, невесомо, почти не касаясь кожи провёл по её щеке, – ты и я, мы оба были достойны счастья. Но так сложилась жизнь и никто в этом не виноват, а уж эти дети точно, – быстро развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
А Бетси с досады ударила кулаком по столу и задохнулась. Она рывком расстегнула высокий ворот платья. В дверях показалась растерянная любопытная девичья мордашка.
– Принеси мне выпить что-нибудь, и покрепче.
Лицо девицы вытянулось от удивления.
– Чего пялишься? Глухая? Неси и побыстрее.
– Господи, как мне всё это надоело, – простонала Бетси, устало закрыв глаза.
Призраки прошлого, которых она так усердно все эти годы гнала из своей памяти, вернулись из небытия, окружая её и не давая дышать.
***
Доктор Харрис устало забрался в экипаж. Все его силы ушли на поддержание невозмутимого спокойствия в её кабинете. Но воспоминания молодости, которые он сам сегодня вытащил практически с того света, дались ему нелегко. Он закрыл глаза, только сейчас почувствовав усталость последних дней и бессонных ночей. Поэтому вернувшись домой, он не сразу обратил внимание на то, как взволнован его слуга. И только когда явственно услышал за своей спиной его прерывистое, взволнованное сопение, он вопросительно посмотрел на него. Тот мгновенно замер под его взглядом и сказал:
– Наверное, я сболтнул лишнего, но Вы не оставили конкретных указаний.
Доктор молча ждал.
– И после того, как мисс Эбби узнала, что Вы поехали в бордель, она сильно расстроилась и стала собирать вещи, намереваясь уйти. Мне ничего не оставалось, как запереть её. Не знаю…
