– Невеста оказалась девушкой слабой и болезненной. Почти сразу она забеременела, а через год после свадьбы умерла, произведя на свет твою маму. Так, едва родившись, твоя мать осиротела. Воспитанием её полностью занимался дед, а своему отцу она была не нужна. Нелюбимая дочь от нелюбимой женщины. Простить отца за поломанную жизнь твой дед так и не смог, стал кутить и выпивать. Отец, желая скрыть с глаз нерадивого отпрыска, отослал его подальше, периодически высылая ему содержание и тем самым откупаясь от него. Маленькая девочка росла тихой и незаметной, полностью подчинившись деду-деспоту, она боялась сказать ему слово против. А единственной надеждой твоего прадеда спасти род и обрести наследника стала Биатрис… Да, Биатрис, а не Бетси, это настоящее имя твоей двоюродной бабки, – доктор рассказывал, глядя в окно и не оборачиваясь, – Первая красавица в городе, умная, отчаянная, не боящаяся даже перечить властному отцу. У них с твоей матерью разница в возрасте, по-моему, была всего лет восемь-девять, обе росли без матерей, но отличались по характеру как небо и земля. Мама твоя почти не выходила за пределы поместья, а у Биатрис в поклонниках была добрая половина мужчин нашего города. Как и ваш покорный слуга, – мистер Харрис грустно улыбнулся.
Эбби смотрела на него во все глаза. «Он знал её семью и её тётку ещё задолго до её рождения? Что это, если не проведение?»
Мистер Харрис невозмутимо продолжал:
– Сыновья многих уважаемых семей сватались к Биатрис, но сердце её было неприступно. Дрогнуло оно только перед Девидом Лайтвудом. Из не особо богатой и родовитой семьи сильный, смелый, принципиальный, он возглавил полицию нашего города. Быстро навёл здесь порядок и завоевал уважение горожан. Но ни смотря на это, думаю, что твой прадед вряд ли дал бы своё благословение на их брак, но он не успел помешать им. Тихо умер в своей постели от сердечного приступа. Вскоре после его смерти вернулся твой дед, но жизнь вдали от дома сильно изменила его. Он крепко выпивал, а потом пристрастился к игре. Быстро наделал больших долгов. Пьяного легко подставить на деньги. Сначала удавалось покрывать проигрыши, но состояние семьи таяло на глазах. Биатрис просила его остановиться, жалела и выгораживала. Она его очень любила и долго искала ему оправдания. Но… конец всему этому положил Лайтвуд. Они с Биатрис сильно любили друг друга, – доктор вздохнул, – наверное, также как вы с Двейном. Биатрис просила его пожалеть брата, дать ему последний шанс, но он слишком принципиальный и требовательный даже к себе довёл дело до суда. Он предложил Биатрис руку и сердце, желая взять на себя полную заботу о ней.
«Сливки» нашего города быстро и безжалостно растоптали твою семью, не простив ни надменности и высокомерия твоему прадеду, ни былых богатства и влияния его детям. За считанные дни твою семью втоптали в грязь. Девид искренне любил твою бабку и хотел ей помочь, наказать твоего деда и спасти её. Но слишком гордая, слишком упёртая, она не смогла простить ему его принципиальности и расценив его предложение стать его женой, как проявление жалости к ней, дала резкий и окончательный отказ, хотя и безумного его любила.
Накануне суда твой дед полез в петлю, успев к этому времени промотать огромное состояние своего отца. А Биатрис и твоя мама остались вдвоём без средств к существованию. Лайтвуд пытался им помочь, но она осталась непреклонной. Поэтому им надо было как-то выживать. Безвольная, привыкшая всю жизнь быть в подчинении, тихая и покорная твоя мама осталась жить уже в полном подчинении Биатрис. Но справедливости ради, на сколько я знаю, работать в борделе твоя мама начала по собственной воле, никто её не заставлял. Ну, а дальше, – доктор вздохнул, – ты, я думаю, знаешь лучше меня.
Мистер Харрис наконец-то к ней развернулся.
– Кстати, а почему ты называешь её тёткой? Она же приходится тебе бабкой?
– Однажды, в детстве я назвала её бабушкой, – грустно улыбнулась Эбби, – и получила такой нагоняй за это. Да я и тёткой-то её почти никогда не звала. Только по имени.
– Биатрис – медленно произнесла Эбби, – так вот, как оказывается её зовут. Девушка тут же опомнилась, – Спасибо, что рассказали. Я ведь ничего не знала о своей семье. Но причём здесь мы с Веем?
Мистер Харрис жестом показал на дверь.
– Давай пройдём в мой кабинет.
Эбби пошла за ним следом на дрожащих ногах. Она ничего не понимала. Войдя в кабинет, доктор подошёл к какому-то листу, висевшему в рамке на стене, и показав на него, пояснил:
– Это моё разрешение на занятие врачебным делом в этом городе. Лет десять назад одним из первых мне подписал его наш губернатор, практически сразу, как его выбрали на этот пост.
