– Да за что мне всё это? – простонал мистер Харрис и молча направился в её комнату, оставив слугу в недоумении. Он повернул ключ и сразу без стука вошел в комнату. Эбби лежала поверх заправленной кровати, отвернувшись к стене и сжавшись в комок.
– Эбби, нам надо поговорит, – устало позвал её доктор.
Девушка медленно поднялась и села на кровати, подняв на него красные от слёз глаза.
– Не нужно было Вам туда ездить.
«Ты даже не подозреваешь, насколько ты сейчас права» – пронеслось в его голове.
– И не надо меня обманывать, что это был вызов. Адлард выдал Вас.
«Надо не забыть настучать ему по голове. Вот же правда, благими намерениями…»
– Послушай, Эбби, ты всё не так поняла…
– Вей просил меня слушаться Вас во всём, и мы с ним многим Вам обязаны, но, – она вздохнула и еле слышно добавила, – к тётке я не вернусь. У нас с ней сложились не совсем родственные отношения. Одним из условий моего проживания у неё было то, что я должна буду работать в борделе, – она опустила глаза в пол, – Вы только не поймите меня неправильно. На себя мне уже плевать, но предать Вея и нашего ребёнка я не могу. Вы не обижайтесь на меня. Я всё понимаю. Мы чужие Вам люди, бесцеремонно вторгшиеся в Вашу жизнь. Да и то, что я живу у Вас, может навредить Вашей репутации. Я же могу пожить в поместье Двейна, пока всё не оформлю, – Эбби растерянно разглаживала подол своего платья.
Мистер Харрис всё это время внимательно слушавший её, взял стул и сел напротив.
– Ребёнок, посмотри на меня. Какой же ты ещё ребёнок. Что ты там себе напридумывала?
Эбби по-прежнему смотрела в пол.
– Ну, во-первых, моей репутации трудно чем-то навредить, а во-вторых, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока все бумаги не будут оформлены.
Девушка удивлённо вскинула на него глаза.
– Тогда зачем Вы ездили к Бетси? Адлард сказал, что Вы хотели помочь Двейну.
«Нет. Одним «настучать по голове» он не отделается, я её ему просто оторву».
– Нет. Он просто меня неправильно понял, это были рабочие вопросы…
– Доктор, Вы не умете врать.
– Да? А раньше, по-моему, никто не жаловался, – он попробовал отшутиться.
– А Вам не кажется, что я имею право знать?
– Это, как раз тот случай, когда тебе это абсолютно не нужно. Только новые переживания, а толку ноль.
Эбби непонимающе смотрела на него.
– Я пообещал твоему супругу, что помогу вам, а ты обещала меня слушаться. Вот и закроем эту тему. Тем более шанса никакого и не было, изначально это была утопия. Это мне старому дураку всё не сидится на месте. Отдыхай, – он начал подниматься.
– Тогда, чего Вы боитесь? – девушка схватила его за руку, заглядывая в глаза.
– Боюсь? Да нет, с чего ты взяла? Просто не хочу, чтобы ты понапрасну переживала. Ты веришь мне?
Девушка кивнула.
– Так вот, я тебе говорю, что шансов там нет.
Эбби затравленно смотрела ему в глаза, не отпуская его руку. Мистер Харрис не смог вынести этот взгляд. Он чувствовал, как дрожит её рука, поэтому он поднял глаза вверх и простонал:
– Адлард, я тебя убью, застрелю из пистолета. Зачем я вообще всё это затеял?
Эбби поднялась на ноги и еле слышно прошептала:
– Доктор, я медленно умираю, я дышать без него не могу.
– Двейн, прости меня, если сможешь, – снова еле слышно простонал доктор и тяжело вздохнув, усадил Эбби обратно на кровать. Отошёл к окну и повернувшись к ней спиной, спокойно заговорил, – Ты, наверное, сильно удивишься тому, что я тебе сейчас расскажу, а особенно тому, что всё это тебе рассказываю именно я, но, – он помолчал, – Я не знаю, что ты знаешь об истории разорения твоей семьи, но лет двадцать пять назад это была одна из самых влиятельных семей в округе. Твой прадед, жестокий и волевой человек, остался вдовцом и воспитывал старшего сына и малышку дочку в строгости и беспрекословном повиновении. Ни смотря на то, что между братом и сестрой была большая разница в возрасте, они долгие годы были единственной отдушиной друг для друга, единственным утешением и отрадой.
В положенное время твой дед влюбился, но в простолюдинку. Своенравный отец не мог допустить этого брака. Девушку тут же куда-то бесследно отослали, а твоего деда сразу женили на местной родовитой аристократке.
Эбби не понимала зачем он сейчас всё это ей рассказывал, но слушала, боясь пошевелиться. Ей не верилось, что всё, что говорил доктор, касалось её семьи. Оказывается, она ничего не знала, да и рассказать ей было некому.
