Неуемность Леши заставила Аню раскрыть пакет и откусить от сэндвича. Вкуса она не почувствовала и, медленно пережевывая, возвращалась мыслями в тот день, когда все пошло не так. В тот день, когда плохое предчувствие не подвело ее.
Хоккейная тройка Ильин – Федоров – Литвинов была на льду. Петя оправился после вывиха как никогда вовремя. В игре с «Викингами» каждый хоккеист был на вес золота, тем более лидерскую тройку заменить было некому. Не только потому, что «Барсы» были малочисленной командой в КХЛ, но и потому, что каждый из них владел своеобразным стилем игры. Например, Ильин, центральный нападающий, был крайне азартен и вел партнеров за собой. На площадке Петя выполнял много черновой работы, отрабатывая в обороне и мастерски играя на подборе. Федоров был физически развитым, хорошо отражал удары и был настойчивым на льду. А Литвинов отличался неповторимым стилем обводки, смелым ходом на защитников и неуступчивым спортивным характером: он шел напролом, если ему нужно было достичь цели. Он хорошо забивал голы, но и отдавал много шайб партнерам. Словом, они втроем чувствовали друг друга на льду и понимали без слов.
Установка на второй период была очевидной: отыграть две шайбы, которые «Викинги» забросили за прошедшие двадцать минут. Впереди было много времени, поэтому требование Звягинцева не казалось им невыполнимым. До выхода на лед Ильин, Федоров и Литвинов оговорили тактику, с которой начнется вбрасывание. Им нужно обвести нападающих и прорваться через защиту во что бы то ни стало. Если атаковать «Викингов» с первых секунд, то это может вызвать эффект неожиданности и сыграть им на руку. Однако тогда парни еще не знали, что главный тренер «Викингов» дал установку, которая приведет к необратимым последствиям. Играть жестко, чтобы выбить дух победы из «Снежных Барсов». Травмировать, если надо. Но не отступать.
Свисток. Арбитр бросил шайбу. Послышался стук клюшек друг о друга, плавно перетекающий в скрежет коньков. Трибуны ледовой арены замерли в предвкушении: с первых секунд второго периода чувствовалось напряжение. Ильин сделал обманный маневр, загнав оппонента в тупик, а затем ловко передал шайбу Федорову. Тот, напирая на соперника всем телом, пытался добраться до Литвинова, который уже стоял на пятаке в ожидании шайбы. Соперник будто бы считал их план и толкнул Литвинова так, что его лицо врезалось в плексиглас. Плечо противника все крепче прижимало его к ограждению, но защита на спине не дала ощутить полноценную боль.
В момент очередного накала страстей, когда Коля вел шайбу, обманув противника, на него со всей силой налетел игрок «Викингов», перебросив через спину так, что Литвинов приземлился на спину, ударившись головой об лед. Он ехал по льду по направлению к борту и чувствовал, как затылок соприкасается с чем-то холодным: в миг противостояния застежка на шлеме расстегнулась, и он сполз. Николай попытался остановить собственное скольжение, однако было поздно. Удар о борт – последнее, что он помнил. А после – кромешная тьма.
Не доев сэндвич, Аня положила его на тумбочку, потянулась и спросила:
– Как думаешь, в тот день могло ли все обернуться иначе?
У Костенко до сих пор стояло перед глазами падение Коли. В тот момент время словно замедлилось. Она помнила, как подскочила с места и прикрыла ладонями глаза от испуга. Не забыла тот шок, когда спортивный врач выбежала на лед после остановки игры. Перед ее глазами маячили носилки, на которых Николая забирали с арены, в ушах выла сирена скорой помощи.
– Не знаю… – Леша пожал плечами. – Не уверен. Коля всегда идет напролом, когда речь идет об очках в турнирной таблице.
– Но он же обещал… – сипло проговорила Аня. Слезы вновь стояли в глазах. – Обещал, что не будет идти на поводу у соперника… В ночь перед отлетом у меня было плохое предчувствие… Коля обещал, что все будет хорошо… – Пальцы сжали переносицу, не дав слезам скатиться по щекам.
– Т-ш-ш, – успокаивающе прошептал Миронов. Он стал медленно приближаться к Ане, как вдруг замер.
Николай открыл глаза, часто моргая и пытаясь привыкнуть к свету. Голова гудела, пошевелиться было трудно. Он приоткрыл рот, но ничего не сказал: в горле пересохло. Перед глазами стояла пелена, поэтому требовались усилия, чтобы разглядеть, где он.
– Очнулся, – в унисон произнесли Аня и Леша.
Костенко приподнялась со стула и обхватила Колино лицо руками. Она была так рада выходу Литвинова из комы, что не переставала улыбаться. Прижавшись к нему, она коснулась носом его щеки и втянула воздух. Пусть от него и пахло больницей, а не мятой и кедром, как прежде, она ощущала, как внутри нее все оживало от легкого прикосновения к нему. Наверное, Вселенная услышала ее мольбы.
– Я позову врача, – отозвался Леша, подумав, что сейчас им стоить побыть наедине.
