По льду полностью

Пробуждение следующим утром было поздним. Николай провалился в сон к пяти утра, и его организм требовал отдыха. Он едва разлепил веки, услышав чужие шаги вокруг палатки. «Снежные Барсы» уже бодрствовали и, по предположениям Литвинова, готовились к завтраку и отъезду: отбыть нужно было в полдень, чтобы приехать в Минск и приступить к запланированной тренировке. В сетке расписания они занимали лед с двух до четырех часов дня.

Николай хотел потянуться и взглянуть на часы, но ощутил, что правая рука, выпавшая из спального мешка ночью, онемела и покоилась на чужом плече. Повернув голову вправо, он обнаружил рядом с собой Аню, которая придвинулась ближе и, как ни в чем не бывало, обнимала его. Ее левая рука пряталась где-то в спальном мешке, а правая лежала на его груди, как и голова. Николай попытался аккуратно вылезти, но попытка оказалась тщетной: Костенко еще крепче придавила его к земле. Пришлось пролежать так еще пару минут.

– А где Литвинов? – донесся до ушей Николая голос тренера в шуме металлических котелков.

– Понятия не имею. Может, ушел на прогулку? – ответил кто-то из команды. Коля был полусонным и с трудом мог разобрать, кто говорил.

– Ладно, – сомнительно ответил Звягинцев, и Николай знал почему. Вряд ли на прогулку уходят со спальным мешком. – А Аня Костенко?

– Должна быть в палатке. Я позову, – откликнулся Федя. Его голос Литвинов не мог спутать ни с чьим другим.

Сердце Николая пропустило удар. Мимолетная паника скользкими щупальцами взяла его в свой плен. Кровь прильнула к щекам, а тело охватил неведомый жар. Он не знал, куда ему деться. Попытался увеличить расстояние между ним и Аней, но спальный мешок сковывал движения, а молния, как назло, заела. Он чувствовал себя так, будто был пойман с поличным за какой-то шалостью.

Тканевая дверца в палатку распахнулась – и мелированная курчавая макушка появилась внутри. Зелено-голубые глаза Любимова расширились от изумления. Николай хотел оправдаться, но слова застряли в горле. Федя окинул его уничтожающе-недоверчивым взглядом и высунулся из палатки. Посмотрел в сторону «Барсов», а затем снова на Колю, словно не знал, как ему быть. В итоге Федя устремил на Колю испепеляющий взгляд, по которому Литвинов понял, что его зовут на разговор, и задернул тканевую дверцу.

– Она скоро выйдет, – бросил команде Федя. – Любит поспать подольше.

Литвинов облегченно выдохнул, прикрыв веки. Расстегнул не поддающуюся ранее молнию и вылез из спального мешка. Интенсивно потер руками лицо, пытаясь взбодриться, и запустил пятерню в волосы.

Чем ты думал? Болван. Молись, чтобы отец ненароком ничего не узнал. Иначе мимолетная слабость будет стоить тебе очень дорого.

Когда Николай высунул голову из палатки, все «Барсы», кроме него и Феди, собрались у костра. Как оказалось, время было почти полуденное. Литвинов постарался незаметно выскользнуть из палатки и спрятаться за нее. Насколько неуловимо получилось выйти, Коля не знал. Да и это было уже неважно. Там, с обратной стороны, его уже ждал Любимов.

– Вы же не встречаетесь, – спросил Федя или утверждал, Коля так и не понял.

– Нет, с чего ты взял?

Федя сложил руки на груди и осмотрел мыски своих кроссовок, которые немного запачкались землей. Его грудь заметно подымалась и опускалась. Расширившиеся ноздри выпускали пар. Он определенно был зол.

– Тогда почему ты ночуешь в ее палатке?! Мне казалось, тренер ясно дал понять, как распределены места.

– Так вышло, – пожав плечами и засунув руки в карманы спортивных штанов, бросил Литвинов. Оправдываться он не собирался.

– Подумай в следующий раз получше. Я не позволю разбить ей сердце, – Федя опустил руки по швам, развернулся и обогнул палатку.

– Разве я похож на такого человека?

– Прости, но ты похож на того, кто не умеет любить.

С укором брошенные слова застряли в мыслях. Он будто бы получил удар под дых. Прости, но ты похож на того, кто не умеет любить. Коля вздохнул. Это потому, что меня не учили любить. Мне всегда запрещали то, что вы называете любовью.

– Возможно. Но тебе стоит получше узнать меня, чтобы понять, что ты ошибаешься.

– Время покажет, – сухо сказал Федя, когда они уже были недалеко от команды «Барсов».

Парни обернулись и любопытными взглядами смерили Колю. Кто-то даже улыбнулся, а кто-то опустил глаза в подсохшую траву. Складывалось впечатление, будто все видели, что Николай пытался скрыть. Бо́льшую неловкость Литвинов испытывал перед Сергеем Петровичем.

– А вот и пропажа, – произнес Звягинцев, погрузив ложку в тарелку с овсяной кашей с лесными ягодами. – Садись. Надо подкрепиться. Отправление через полчаса.

Николай присел на свободный стул и взял тарелку с кашей из рук Ильина. Петя виновато посмотрел на него, воскресив в памяти вчерашнюю перепалку. Ильин понимал, что перегнул, и попытался извиниться.