– Прости за вчерашнее. Кажется, я сболтнул лишнего.
Коля, не поднимая глаз от тарелки и пережевывая, ответил:
– Все нормально. Человек на эмоциях может наговорить всякого. Моя задача, как капитана, принимать любую критику адекватно. В конце концов, что бы вчера ни было сказано, это может помочь нам сплотиться.
Николай действительно так считал, пусть вчерашние слова и задели его. Говорить отчего-то не хотелось. Смущение до сих пор не покинуло его.
– Всем привет, – прозвучал громкий голос над головой.
Литвинов оторвал взгляд от тарелки и уставился на Костенко. Ее лицо озарила лучезарная улыбка. Она вела себя легко, будто бы ничего и не произошло. Обошла Федю и Пашу, что сидели рядом, и заняла свободное место возле Николая. Поперхнувшись, Коля смерил ее вопросительным взглядом.
– Ты не против, если я здесь присяду? – уловив его замешательство, спросила Аня.
– Нет. Вовсе нет, – скомкано ответил Литвинов и поставил пустую тарелку к себе на колени.
«Снежные Барсы» замолкли и переглянулись. Но Сергей Петрович тут же заговорил, будто знал то, о чем команда могла только догадываться.
– Так, парни, пора обсудить наши планы на октябрь. – Ребята тут же посмотрели на Звягинцева. – Наше положение очень хлипкое. За этот месяц нам нужно подняться как минимум на 12-е место в турнирной таблице. А значит, следующие игры в нашем дивизионе должны обойтись без поражений.
– Но Сергей Петрович… – начал Ильин и замялся под суровым взглядом главного тренера.
– Никаких возражений. В МХЛ мы были лидерами. За пять лет мы добились уважения и противников, и болельщиков. Так что же нам мешает сейчас?
– Наши ресурсы… Команды в нашем дивизионе объективно сильнее, – сказал Ильин.
– Не стоит сомневаться в наших силах, – возразил Звягинцев. – Если бы Валерий Харламов отчаялся в самом начале своего пути, то не стал бы легендой под номером 17. Если бы в 1972 году сборная СССР не поверила бы в себя, то не одержала бы верх над Канадой.
– Но ведь это другое… Мы играем против сильных соперников только месяц.
– Петь, ты для чего вообще играешь в хоккей?
Ильин замялся. Он будто постыдился назвать истинную причину, о которой знал только Литвинов. Пете хоть и нравился хоккей, но держало его не стремление добиться чего-то, а желание помочь родной матери протянуть хотя бы еще пару лет. Ее заболевание удалось перевести в ремиссию, но лекарства, которые поддерживали бы это состояние, стоили недешево. Петя жил как на пороховой бочке, не ведая, когда та рванет. Его карие глаза сначала посмотрели на Колю, затем на тренера. Ильин не смог сказать ни слова.
– Парни, такой настрой не годится. Я не для того вытащил вас сюда, чтобы выслушивать унылые речи. Я не хочу слышать ваши «не сможем», «они сильнее», «мы играем только месяц». Я хочу видеть в глазах каждого мотивацию и стремление сделать лучше для команды. Иначе нам придется распрощаться с некоторыми. – Сергей Петрович встал со стула. – А теперь доедайте и собирайтесь.
Выехать ровно в двенадцать не удалось. Выселение из палаток заняло чуть больше времени, чем все предполагали. Хозяин кемпинга прибыл на место с опозданием, а осмотр палаток и всего, чем они пользовались, отсрочил отъезд. Вдобавок к этому возникли неполадки с клубным автобусом: барахлил двигатель. Водитель суетился, и его озадаченное лицо вызывало нервозность у Сергея Петровича, который постоянно поглядывал на наручные часы.
– Что-то серьезное? – уточнил Звягинцев.
– Немного барахлит двигатель. Решение проблемы потребует времени, – ответил водитель, почесав затылок.
– Надеюсь, эта проблема не воспрепятствует тренировке.
Заслышав, что выезд откладывается, «Барсы» вышли из автобуса и собрались на поляне. Николай этому не обрадовался по нескольким причинам. Во-первых, если они не выедут хотя бы через полчаса, то тренировочное время сократится. А во-вторых, он боялся снова столкнуться с Костенко. С ее пронзительным взглядом, невинной улыбкой и… наивностью. Особенно его настораживало последнее. Опрометчиво с ее стороны было полагать, что между ними что-то может получиться. Весь месяц Аня приближалась к Коле семимильными шагами. Изучала его при каждом удобном случае. А этой ночью подобралась слишком близко. Настолько, что Николай на мгновение сам поверил в существование «того самого».
– Коль, с тобой все в порядке? – хлопнув его по плечу, поинтересовался Миронов.
Литвинов вышел из задумчивости и растерянно посмотрел на Лешу. Парень обогнул автобус с другой стороны и оперся о голубой металлический корпус. Руки по обычаю скользнули в карманы спортивных штанов. Оглянувшись по сторонам, низким голосом Коля выпалил:
– Не знаю.
