Страница перелистывалась за страницей. Погрузившись в чтение, Литвинов не заметил, как на сиденье перед ним оказалась Костенко. Стоя на коленях, Аня перекинулась через спинку, облокотившись на нее, и пристально изучала обложку старинного издания. Не получив никакого внимания, она протянула руку и указательным пальцем коснулась корешка книги.
– Эй, ты теперь будешь меня избегать? – полушепотом спросила Аня.
Николай оторвался от книги, прижал ее к груди и наклонился вперед.
– Я чувствую себя очень неловко. – Его щеки снова порозовели.
Костенко улыбнулась и смерила его удивленным взглядом, будто бы никак не могла взять в толк, почему Коле неловко от заурядной ночевки.
– Ночевать со мной в палатке было вполне прилично и… героично! Ты ведь знал, что я боюсь насекомых.
– А команда не знала! – Литвинов посмотрел на «Барсов», которые активно обсуждали кемпинг. – И теперь все на нас косо смотрят. А то, что ты сейчас здесь, только подпитывает их догадки.
– Да брось ты! – Аня оглянулась.
– Бросить? – удивился Коля. – Выдержать напористый взгляд твоего друга было непросто! Он отчитал меня как школьника после того, как увидел нас вместе. Это в твоих глазах ночевка со мной оказалась приличной. А Федя так вовсе не считает.
– Ты забавный, – сказала вдруг Аня вместо оправданий. Уголки ее губ вздернулись вверх.
– Ты ведь просто мой друг, – сделав акцент на последнем слове, сказала Костенко. Она знала, что «Барсы» их слушали, и хотела, чтобы услышали. – Я же могу так считать? – уже спокойно спросила она.
– Пожалуй.
Такая формулировка Коле вполне нравилась. По крайней мере, с таким убеждением ему будет проще: роящиеся в голове мысли не будут давить на него. Дружба не встанет между ним и хоккеем. В конце концов, Александр Юрьевич не вправе выбирать Николаю друзей.
– Не думала, что «Война и мир» еще в моде. Мне казалось, это давно наскучивший роман, который навязывают в школе, – сказала Аня, присев по левую сторону от Николая.
– Классика всегда в моде, – спокойно ответил Литвинов и перелистнул страницу. – Особенно если герои откликаются у тебя в сердце.
– И чем же роман Толстого привлек тебя? – В ее глазах виднелось очевидное любопытство.
– В нем гораздо больше смысла, чем в современном мире.
Аня, сложив руки на груди, откинулась на спинку сиденья, обитого мягкой черной тканью. Посмотрела на проход между рядами и следы от кроссовок, оставленные на серебристом покрытии, и уставилась в одну точку. На миг она смолкла, обдумывая слова Литвинова. Затем улыбнулась, вообразив, насколько богат и интересен внутренний мир Николая, который пока не поддавался изучению, словно был покрыт стальным куполом.
За месяц Костенко составила себе его портрет, однако деталей в нем все же не хватало. Моментами Николай казался черствым, что он оправдывал сдержанностью, а иногда слишком чувствительным. Он был умен во многом и мог разобраться в самом неподатливом обычному разуму вопросе, но наивен в простых вещах. Он кружился во взрослом и серьезном мире, но ни разу не сидел под ночным небом и не обсуждал с девушками нелепые истории. Вчерашний разговор в кругу команды, в котором была затронута личность Александра Юрьевича, показал ей, что в устройстве внутреннего мира Литвинова все не так просто и что главная причина – его отец.
В момент, когда Аня повернулась в его сторону, Николай склонился над книгой и задумчиво нахмурил густые светлые брови, подперев подбородок двумя пальцами. Его взгляд был серьезным. Тщательно изучив острые очертания его лица, она потянулась к нему и тонкими холодными пальцами коснулась его щеки.
Николай дернулся и растерянно взглянул на нее. Дыхание замедлилось, а пальцы оказались прижатыми резко захлопнутой книгой.
– У тебя пластырь отклеивается, – пояснила Костенко, заметив обескураженность Литвинова.
Расстояние между ними было катастрофически маленьким. И Коле это вовсе не нравилось. Он откашлялся и отодвинулся от нее на одно сиденье. Положил книгу на колени и сжал губы в тонкую полоску. Он чувствовал, что Костенко хотела узнать правду о том, о чем так неосторожно обмолвился вчера Ильин. Обижать Аню ему не хотелось. Но единственный шанс сохранить баланс – дать отпор и установить между ними границу, которая с каждым днем теряла четкость.
– Зачем ты уделяешь мне так много времени? – ровным голосом спросил Коля. – В команде много других перспективных игроков, о которых, кстати, еще не вышло ни единого поста в социальных сетях. Думаю, тебе стоит переключиться на них.
В глазах Ани отразилось недоумение от того, как быстро менялся Николай. Еще пару минут назад он готов был стать ей другом, а сейчас снова отталкивал ее.
– Что с тобой не так? – чуть повысив голос, осведомилась Костенко. – Ты шарахаешься от каждого, кто пытается с тобой подружиться?
– От каждого, кто пытается залезть мне в душу, – сердито буркнул Коля. – Я не экспонат и не лабораторная крыса, чтобы изучать меня. Достаточно лишь знать то, о чем осведомлены все. Остальное – не твоя забота.
