– Ты нужен мне в «НИС-групп», – холодно сказал Александр Юрьевич, будто слова сына для него были пустым звуком.
– Нет, это не обсуждается!
Александр Юрьевич бросил взгляд на охранника, наблюдавшего за их перепалкой, и, взяв Николая под локоть, повел его в сторону дома.
– Ты нужен мне на время тендера. Дело очень серьезное!
– Не можешь поступиться своей жадностью и отдать победу конкуренту? – заглянув в отцовские глаза, поинтересовался Николай. Он знал, что это так.
– Ты поможешь мне выиграть тендер!
Когда они дошли до входной двери, Николай отпрянул от отца, вырвав локоть из его хватки. Осмотрел испачканную обувь и пару раз топнул. Условия отца казались ему противоречащими заключенной между ними сделке.
– А что если я откажусь?
– Меня не волнуют твои возражения.
– Ах, да. Глава «НИС-групп» не предлагает, а раздает приказы, – съязвил Литвинов. – У меня тренировки. – Он положил ладонь на коричневую пластиковую ручку и приоткрыл стеклянную дверь.
Сопротивление Николая еще больше распаляло гнев Александра Юрьевича.
– Ты на льду не весь день. Меня вполне устроит время между тренировками.
– А меня – нет! – отчеканил Николай и, переступив порог, захлопнул дверь перед отцовским лицом.
– Это мы еще посмотрим, – бросил ему в спину Литвинов-старший и отправился в свое крыло таунхауса.
В день игры с «Черными Драконами» Александр Юрьевич назначил официальный обед у них дома, на котором обязал присутствовать и Николая. В подробности Литвинов-старший его не посвящал, но Коля прекрасно понимал, к чему все шло: отец планирует обсуждать какие-то дела по тендеру, который должен был состояться 17 октября. Николай не дал отцу положительного ответа и при удобном случае увиливал от разговора, но сегодня настойчивый тон Александра Юрьевича заставил его согласиться хотя бы на обед. В конце концов, официальная беседа не принуждала Колю к участию в тендере. По крайней мере, он искренне на это надеялся.
Зайдя в столовую, в которой было накрыто на три персоны – для Александра Юрьевича, его правой руки и сына, Коля закатил глаза. Его тошнило от той помпезности, которой веяло в этой части таунхауса. Серый круглый стол, рассчитанный на шесть человек, был обставлен большим разнообразием сытных блюд: паэльей, дорадо, запеченной с орехами и гранатом, луковым супом, овощными и фруктовыми нарезками. Где-то среди тарелок стоял дорогой коньяк и скромный графин со свежевыжатым апельсиновым соком. Узорчатые салфетки лежали на столе вместе с серебряными приборами, но оказались такими же неприметными, как и стеклянные бокалы в этой напыщенной роскоши.
Екатерина Андреевна заканчивала приготовления и с натянутой улыбкой встретила Николая. Она крутилась как ужаленная с самого утра, и ее усталость слышалась через учащенное дыхание. Рыжая курчавая челка сильно взмокла, как и лоб, на котором проступила испарина. Белый фартук, повязанный поверх черного платья, сбился в сторону, и экономка короткими полноватыми ручонками пыталась его поправить.
– Отец еще не пригласил гостя за стол? – уточнил Николай, присев на стул, спинка которого была обита мягкой серебристой тканью.
– Александр Юрьевич вместе с Павлом Петровичем еще в кабинете, – обмолвилась Екатерина Андреевна и, склонив голову, скрылась в дверном проеме.
Литвинов устало вздохнул и уставился на стену перед собой. На него смотрели две оленьих головы, сделанных из серебра, висящих по обе стороны от прямоугольного зеркала в ажурной металлической рамке. Декорации практически сливались с полосатыми серыми обоями. Взглянув на свое отражение в зеркале, Николай ухмыльнулся. В свете большой люстры, висевшей над столом, его лицо на мгновение показалось чужим. Он явно был лишним. Стиль декаданс, в котором была оформлена столовая, ему никогда не нравился. Слишком вычурно. А хотелось попроще. Но в империи Литвиновых все должно быть роскошно. Так нужно Александру Юрьевичу, но не Николаю.
Коля с удовольствием переехал бы в неприметный домик на окраине города. В дом, в фасаде которого не отражался бы свет шаровидных фонарей. В дом, переступив порог которого, он носом улавливал бы запах свежеиспеченного хлеба из теплой кухни. В дом, на чердаке которого бы притихшие ласточки свили гнездо, где хранились бы старые вещи в больших коробках или стоял телескоп, чтобы наблюдать по ночам за звездами. Но Александр Юрьевич никогда не позволит ему переехать из этого чистилища.
Через пару минут послышались шаги, ослабившие внимание Коли к оленьим головам и своим мыслям. Туфли на низком каблуке стучали по паркету, а их обладатели направлялись к столу. Даже в испортившуюся осеннюю погоду их обувь была натерта до блеска.
– Здравствуйте, Павел Петрович, – вежливо сказал Николай и протянул руку для пожатия.
– Приветствую, – деловито ответил Казанцев и присел за стол.
