Прогремел гром. Тучи над Кальварийским кладбищем стали сгущаться, и дождь вот-вот должен был пролиться на землю. Несколько деревьев, возвышающихся над могилой Веты, всколыхнулись. Листья сорвались с ветвей и, словно в танце, закружились в воздухе. Николай вздрогнул.
– Как же так вышло, мама? – сиплым голосом спросил Коля. – Если бы ты только была рядом, я был бы счастлив… Тебе бы понравилась Аня, и не случилось бы ссоры ни с ней, ни с отцом.
Рингтон мобильника вытянул Николая из монолога. Коля вытащил разбитый телефон из кармана. Он так и не заехал в магазин техники за новым. Прочистив горло, он принял вызов.
– Слушаю, Сергей Петрович.
– Николай, ты сегодня заглянешь на лед? – спросил Звягинцев. На той стороне послышались скольжения. Тренер был на льду, как обычно это бывает перед тренировкой.
Уловив скрежет коньков, Николай ощутил, как сердце болезненно сжалось. Тоска по катанию, утихшая на короткое время, снова вернулась. Сглотнув подкатывающий к горлу ком, он произнес:
– Я скоро буду.
– Хорошо. Не забудь зайти к Евгении Александровне. Без допуска на лед не выпущу, – бросил Сергей Петрович напоследок и отключился.
– Какие люди! Литвинов собственной персоной, – пропел Ильин, когда Николай вышел на площадку. «Снежные Барсы» приветственно застучали клюшками и прокричали протяжное «О-о-о».
Сергей Петрович собрал команду вокруг себя и начал объяснять план тренировки. Тренер обернулся, когда Петя позволил себе вольность, и едва заметно улыбнулся. Он тоже был рад тому, что капитан теперь в строю.
– Опаздывать нехорошо, капитан, – сказал Звягинцев, схватившись за козырек кепки.
– Простите, Сергей Петрович. Евгения Александровна задержала.
Тренер кивнул и жестом пригласил Литвинова на тренировку. Николай, будучи уверенным в стойке на коньках, ступил на лед, но лезвие заскользило так, что Колю потянуло назад. Он расставил руки в стороны и наклонился вперед, пытаясь балансировать. Не думал он, что разучится стоять на коньках за такой короткий срок. Возможно, его тело просто отвыкло от физической нагрузки. А возможно, дело было в его расшатанном эмоциональном состоянии.
Николай раскраснелся: ему было стыдно. Вся команда воззрилась на него с удивлением и легкой насмешкой, будто Коля был шутом. И на какой-то миг он ощутил себя не в своей тарелке, словно вернулся на четырнадцать лет назад, когда отец впервые привел его на лед. Он старался не смотреть им в глаза и, достигнув равновесия, молча подъехал к Леше. Опустился на правое колено и перевел взгляд на Сергея Петровича.
– Итак, впереди очень важный матч. Соперники настроены решительно, поэтому прошу от вас максимальной концентрации на тренировке, – говорил тренер.
– Рад видеть тебя живым и здоровым, – прошептал Миронов. Широкая улыбка застыла на его лице.
– Взаимно, – поглядывая на тренера, ответил Коля. Он смолк, заметив, как хмурится Сергей Петрович.
– Отставить разговоры! – буркнул Звягинцев. – Начинаем с разминки.
Звук тренерского свистка заставил «Барсов» подняться с колен и разомкнуть круг. Один за другим они закружили по льду по часовой стрелке. Для команды это была ничего не значащая разминка, простая обыденность. Но Коля каждое движение ощущал по-другому. Утвердившись на коньках, он скользил так, как никто другой: плавно наращивая темп, словно растягивая удовольствие. От скрежета собственных коньков его накрыло состояние полного умиротворения. Он снова в строю. Он дома.
Когда с разминкой было покончено, «Снежные Барсы» приступили к дриблингу[14]. Контроль шайбы с переносом веса с одной ноги на другую дался Коле на ура, как и последующие упражнения. Все это время его внимание было приковано исключительно к тренировочному процессу. Но стоило звонкому голосу Ани раздаться на площадке, как Николай потерял предельную концентрацию и застыл. Он словно погрузился в вакуум, и слова тренера не долетали до его ушей. Молодой человек смотрел на трибуны, где сидела Аня и всячески избегала зрительного контакта с ним. А если и случалось так, что их взгляды встречались, то Костенко выглядела холодной и суровой.
Из ступора Николая вывел толчок в плечо: Леша пытался вернуть мысли друга и его самого сюда, на тренировку. Коля резко отвел взгляд.
– Отрабатываем броски. Миронов – в левой рамке, Любимов – в правой, – приказал Звягинцев и просвистел.
Николай хотел поехать в левую часть площадки, чтобы тренировать броски с Лешей, ведь обычно они так и делали. Однако Сергей Петрович остановил его за крагу и сказал:
– Надо загрузить Федю. Хочу заявить его основным вратарем на следующий матч. Да и ты научишься новому. Леша знает все твои броски.
Коля молча принял к сведению тот факт, что сегодня придется работать один на один с Федей. В связке «вратарь – нападающий» они взаимодействовали мало, поэтому Николай воспринял это как новый опыт. Миронов действительно отлично знал все угловые броски Литвинова, и порой Коля скучал, когда не мог пробить вратарскую броню.
