На их кожу был нанесен состав для переноса изображения, а после приложен распечатанный эскиз полумесяца. Как только рисунок перенесся на запястье, машинки зажужжали, а иглы принялись набивать контур.
Минуты летели одна за другой, пока на запястьях отпечатывался символ светлой и чистой любви. Мужчины мастерски выводили контуры полумесяца, периодически делая паузу, и заполняли пустое пространство краской. Николай не чувствовал боли, так как привык и не к такому, и все время следил за Аней.
Когда контурные тату-машинки остановились, а иглы перестали пробивать кожу на запястьях, Коля и Аня вышли на улицу. На небе рассыпались мелкие звезды. Их было так много, и они мерцали как алмазы. Серебристая луна взошла на темно-синем небе. А вместе с ней прочно закрепилась та первая любовь, казавшаяся сначала чуждой и ненужной. – Не могу поверить, – обнимая Николая за шею, лепетала Аня. Прохладный ветер трепал ее волосы, но это не имело значения в момент, когда внутри разгоралось пламя. – Неужели мы правда сделали это?
– Увековечили наши чувства на запястье? – Николай зарылся правой ладонью в ее волосы.
Аня кивнула. Раскрасневшееся запястье ныло, и Коля коснулся его губами, пытаясь забрать неприятную боль.
– Скажи, наша любовь безумная? – вдруг спросила она.
Так ли безумна эта любовь? Если раньше Николая терзали смутные сомнения на этот счет, то теперь все было иначе. Он знал, что их любовь – это нечто большее, чем просто безумие. Потому ответил:
– Больше. Она сокрушительная.
Простодушная улыбка закрепилась на ее устах, а мелкие ямочки появились на щеках.
– Ты правда так сильно меня любишь?
– До луны и обратно.
Таинство осенней ночи спустилось на город. В кромешной тьме, с едва заметным проблеском луны, Николай сидел на полу, поджав под себя ноги, и смотрел невидящим взглядом в панорамное окно. Сон проходил мимо него, а голова была тяжелой от заполонивших ее мыслей. Он много думал о том, что случилось с ним за последнее время, настолько сильно погрузившись в этот процесс, что шорох за дверью заставил его дернуться.
– Не спишь? – шепотом спросила Аня, просунув голову в дверной проем.
Футболка и штаны, которые Коля дал ей для ночевки, мешковато и по-домашнему висели на ней. В сумраке Николай не видел ее смущения, но был уверен в том, что она ощущает себя неловко. Особенно в его вещах и с растрепанными волосами.
– Проходи, – сказал Коля и услышал, как дверь со скрипом закрылась.
Отливающая серебром луна послужила им светом. Аня присела на пол, поджала под себя ноги и обвела Колю блуждающим взглядом. В свете луны его кожа казалась неестественно бледной, лицо отчего-то онемело, а губы слегка подрагивали. Он старался ничем не выдать себя, однако Аня, вспомнив, каким он был несколько часов назад, заподозрила нечто неладное.
– Ты почему не спишь? – поинтересовалась она. – Уже совсем поздно, а завтра матч.
Взгляд Николая по-прежнему был направлен в ночную пустоту, а корпус оставался неподвижным.
– Не могу отключить свои мысли.
– Что тебя тревожит? – спросила она. – Если это из-за тех слов за ужином, то я не приняла их близко к сердцу. – Дело не в этом. Точнее, не только в этом.
– А в чем тогда? – уложив подбородок на его левое плечо, уточнила Аня.
Николай приподнял правое колено, прижатое к полу, и достал из незатейливого тайника два снимка. Он учился доверять, и жизнь преподнесла ему еще один шанс прямо сейчас.
– Вот в чем. – Он протянул две фотографии, которые были подброшены незнакомцем. – Эти снимки я получил недавно от анонима. Кто-то пытается убедить меня в том, что отец убил мою мать.
– Т-то есть как?
Аня сглотнула, ошарашенная такой новостью. С первого знакомства Александр Юрьевич произвел на нее не самое приятное впечатление, но она и не задумывалась о том, на что способен этот человек. Она взяла снимки, продолжив одной рукой обнимать Колю, и всмотрелась в изображение незнакомой женщины. Голубые глаза, золотистые локоны. Николай был вылитой копией своей матери!
– Я смутно помню тот вечер, – выдержав короткую паузу, начал Коля. – Мне было всего пять, когда матери не стало.
– Ты говорил с отцом?
– Да. Он утверждает, что она случайно выпала из окна. Но…
– Но это не так… – продолжила за него Аня.
– Если честно, я не знаю, кому верить: незнакомцу или лживому и черствому отцу. Каким бы паршивцем он ни был, я не думаю, что он посмел бы причинить вред женщине, которую любил. В глубине души таится крупица веры в него. Но я совершенно запутался. И, по всей видимости, незнакомец хочет, чтобы я во всем разобрался. Но я не понимаю, какова его роль: добродетель или злодей. А главное – в чем его выгода.
– А это кто? – Аня присмотрелась ко второму снимку и ткнула пальцем в мужчину, стоявшего возле Александра Юрьевича.
– Это наш личный врач Попов. По совместительству друг семьи, – ответил Николай с хрипотцой в голосе.
– Может, тебе стоит поговорить с ним? – Аня вернула Николаю фотографии. – Если они близко дружили, то этот человек может быть осведомлен.
